Полюс Лорда
Шрифт:
Но этого как раз и не случилось! Меньше всего она думала обо мне. Эта мысль меня и охладила. Я ощутил, как какое-то желчное чувство захлестывает меня. Я сказал холодно:
– Вы вот все о себе. А подумали ли вы – каково мне? Ведь вы знаете, что я не глуп, да и уродом меня не назовешь, но из-за моего роста вы никогда не согласитесь выйти со мной…
– Прекратите этот разговор сию минуту, слышите! – прошептала она с возрастающим нетерпением и опять оглянулась по сторонам.
Но я пропустил ее слова мимо ушей; я должен был ей все
– Я люблю вас, – задыхаясь, продолжал я. – Знаю, что смешон рядом с вами, и все же я отдал бы полжизни за право быть с вами, возле вас… – Речь моя стала сбивчивой, красные круги дрожали перед глазами. Я сильно перегнулся через стол и прошептал: – Как я люблю вас, Дорис!
На секунду я заметил в ней волнение: ее ресницы дрогнули и чуть опустились, словно что-то пряча. Но в следующий момент она оправилась; в глазах ее мелькнул испуг, она отпрянула от меня и поднялась.
– Мне пора, прощайте!
Я вскочил вслед за ней и даже попытался схватить ее за руку.
– Не уходите! – почти закричал я. При этом я сделал неловкий жест и перевернул ее стакан; содержимое плеснуло ей на платье.
Все последующее плохо поддается описанию. Кажется, она застыла в отчаянии, потом медленно опустилась, некоторое время сидела молча, а затем стала смеяться – сперва мелким нервным смешком, потом громче. Из-за соседних столиков на нас уже смотрели с любопытством.
Напрягшись из последних сил, я подозвал вейтершу и, всунув ей двадцатидолларовый билет, только и мог выговорить:
– Маленький инцидент!… Проведите леди и помогите ей привести платье в порядок!
Дождавшись, когда высокая фигура Дорис скрылась за перегородкой, я вскочил и бросился к выходу.
ГЛАВА 7
На другое утро я проснулся рано. Состояние мое было ужасно. Дикие образы терзали мою душу. Я даже вдуматься не смел, не смел подробно восстановить картину вчерашнего, потому что сознавал, что не выдержу испытания. И все же ощущал, что произошло нечто уродливое, такое, от чего единственное спасение – проснуться. И, движимый безрассудной надеждой, я тряс, как лошадь, головой, щипал себя, лез под ледяной душ… Напрасно! Сон не проходил, и с каждым новым самоистязанием я все больше убеждался, что это не сон, а действительность.
В какой-то момент у меня даже мелькнула мысль о самоубийстве. «Так бы вот и закончить эту канитель, – думал я, шагая из угла в угол и куря до одурения. – Что ждет меня впереди? Вся моя прошлая жизнь не принесла мне ничего, кроме огорчений! Буду и дальше корпеть над неразрешимыми вопросами, буду биться головой о стенку или просто ходить то взъерошенный, то подавленный, вечно фыркающий неудачник.
Мне ли бояться смерти, когда я уже труп!… Да, я не одинок в своей участи, я окружен такими же трупами, старыми и молодыми, живыми и умирающими, но все вместе и каждый в отдельности прячущими друг от друга, а еще больше от себя, тайну собственной
Так я думал, расхаживая взад и вперед по моей клетке и иногда лишь бросая взгляд на часы; вот уж восемь прошло, а я не брит, вот и девять, уже опоздал на работу… Не все ли равно!
Я позвонил на службу и сообщил Мэриан, что по нездоровью не приеду. Она сочувственно закудахтала:
– Это у вас грипп; сейчас эпидемия. И Айрин не будет, и Дорис, и Майка. Я сама едва стою на ногах и уж думала… – Дальнейших ее излияний я не расслышал, так как повесил трубку.
Значит, и она не приехала, и для нее оказалось слишком! Отдаваться дальше этим размышлениям я не мог, не рискуя свихнуться. Сейчас мне нужно было другое.
Я снял трубку и накрутил знакомый номер. Только услышав голос Салли, я почувствовал приток свежего воздуха.
– Здравствуй, Салли! – подчеркнуто спокойно приветствовал ее я. Но обмануть ее не удалось.
– Доброе утро, Алекс! Что случилось?
Дальше ломаться я не мог.
– Мне непременно нужно тебя повидать, сегодня же! – выпалил я.
– Так приезжай хоть сейчас!
– Не могу. Приезжай ты!
– Но зачем, что за спешка?
– Потом расскажу! Не спрашивай сейчас!
– Хорошо, – заторопилась Салли, – я приеду. Автобус отходит через полчаса. Где встретимся?
– Буду ждать тебя в Порт-Ауторити, у окошка информации.
– Хорошо, буду там около одиннадцати.
В условленное время я ждал ее на вокзале. Как всегда, за припадком депрессии наступила общая расслабленность, вялость чувств и какая-то телячья покорность судьбе.
Когда я увидел маленькую фигурку Салли, я даже пожалел, что потревожил ее. «Какая я скотина!» – подумал я, наблюдая растерянность этой девочки: ей никак не удавалось включиться в общий поток, стремящийся к эскалатору; малый рост и некоторая близорукость делали ее неуверенной в движениях.
Вот она оставила надежду прокатиться вниз и стала спускаться по лестнице. На момент приостановилась на площадке, оглядываясь по сторонам, щурясь… В светлом платье, сама светлая, она как солнечный зайчик застыла на сером фоне…
Я знал, что нужно сделать, чтобы доставить ей приятное: я стал смотреть в другую сторону. И не ошибся: она подошла сзади и потянула меня за рукав. Я обернулся и сделал изумленное лицо:
– Как это ты? Она смеялась.
– Это секрет. Я умею подкрадываться тихо-тихо. Я – опасная!
– Ты прелестная, Салли! Ты в этом грязном городе как светлый ангел. Где ты оставила свои крылья?
– Нигде не оставляла. Они у меня за спиной, только ты их не видишь…
Болтая таким образом, мы вышли на улицу и медленно направились к Таймс-сквер. Салли все время оглядывалась по сторонам.
– Как это ужасно! – сказала она, ежась от вида порнографических картин и в то же время не будучи в силах побороть любопытство. – Зачем ты позвал меня, Алекс?
– Об этом после. Сейчас скажи, ты не голодна?