Полюс Лорда
Шрифт:
Брут поднялся и, пройдясь по комнате, остановился передо мной.
– Вот и все, что я хотел вам сообщить на этот раз, – сказал он.
Я понял, что он чего-то недоговаривает.
– Что же, по-вашему, можно сделать? – спросил я.
Он усмехнулся:
– Я бы поставил вопрос иначе: что нужно сделать? Ответ: общество должно подняться на защиту своих интересов.
– Общество? – удивился я. – Никуда общество не поднимется. Оно – как стадо баранов; если кто и
' начинает думать, то рано или поздно сходит с ума! Брут рассмеялся.
– Вы,
– Что же именно?
– А вот об этом я бы и хотел, чтобы вы сами подумали! – Брут взглянул на часы. – Мне пора!
Мы простились возле лифта, условившись о новой встрече в недалеком будущем.
В понедельник Дорис не явилась на работу. Не приехала она и во вторник. Я был встревожен, мысль, что я перехватил, не оставляла меня. Я наблюдал за Эдом: знает ли он? Поначалу ничто не указывало на такой оборот дела. Зато во вторник у моего босса определенно появились симптомы нервозности. С утра он выглядел раздраженным. Несколько раз, проходя мимо его офиса, я замечал, как он, сидя у себя и отвернувшись к окну, вполголоса разговаривает с кем-то по телефону. Когда я столкнулся с ним в коридоре, Эд обдал меня странным вопрошающим взглядом, будто хотел прочесть что-то у меня в лице.
Теперь я был уверен, что объяснение состоялось и что она меня не выдала.
Дорис вернулась в среду. Целый день она безвыходно отсиживалась у себя, и, как я ни следил за ее офисом, мне ни разу не довелось ее увидеть. Одно только я успел заметить: штора на окне, еще вчера остававшаяся поднятой, теперь была опущена.
Развязка наступила раньше, чем я ожидал. В четверг утром ко мне ввалились Майк и Пит, предводительствуемые всеведущим Джо.
– Хотите услышать новость? – таинственно спросил последний.
– Какую?
– На этот раз хорошую: ваш любимец уходит!
– Какой любимец, что вы болтаете?
– Не кричите! Это пока секрет: Эд подает в отставку!
– Это так, Коротыш, – вмешался в разговор Майк, – мы это узнали из двух источников.
Неожиданно для себя я сказал:
– Ну и Бог с ним! Мне-то какое до него дело! Все трое удивленно уставились на меня. Затем
Пит махнул рукой:
– А, ну его! Идемте! – И вместе с Джо выкатился из офиса.
Майк остался; он молча мялся на месте.
– Садись! – коротко пригласил я. Он сел. Я взглянул на него и поразился нездоровому цвету его лица.
– Что с тобой, ты болен? Он молчал.
– Да говори же!
Майк вытянул ноги и, наклонив голову, посмотрел на меня поверх очков и сказал:
– Настроение собачье!
– С чего это?
– С чего? А вот послушай: помнишь, я тебе говорил, что получил счет от хирурга за операцию нашей малышки Джини – это когда она сломала себе ножку. Тысяча сто долларов! – за полтора часа работы! Ну, да ладно, с этим мы как-то примирились.
– Видал.
– И как думаешь, сколько это стоит?
– Долларов триста – четыреста?
Майк ударил кулаком по столу:
– И я так думал! Только где там! Подымай выше – тысяча восемьсот долларов, вот сколько!
– Так они с ума посходили! – искренне возмутился я.
– С ума посходили мы, потому что позволяем стричь себя, а те так очень даже в своем уме! – Майк вскочил и дважды прошелся по офису. – Послушай, – продолжал он, – ведь это же гангстеры, самые настоящие гангстеры!
– Верно!
– Понимаешь, в чем штука? Они объединены, они – монополия и делают, что хотят. А за ними – самое мощное лобби в стране – Американская медицинская ассоциация. Тронь их только! Сразу поднимут крик: будущее медицины в опасности! – Майк возмущенно махнул рукой и отвернулся к окну.
Тогда я сказал:
– Но они не одни. Есть еще адвокаты.
– Ты прав, адвокаты. И еще, знаешь, кто? – электромонтеры и водопроводчики, и вообще все это обслуживающее нас жулье. Ведь как только к ним обратишься за помощью, ты всецело в их руках!
– Это та же мафия! – подкрепил я возмущенные реплики моего друга.
– Хуже! Мафия мне ничего не сделала, а эти только и заняты тем, что перекачивают наши мизерные сбережения к себе в карманы!
«Правильно!… – Нет, на этот раз я только так подумал, но ничего не сказал. Неожиданно я позавидовал Майку. – Вот, подумал я, человек, в ком, несмотря на его незначительность, живет интерес ко многому, о чем я и не задумываюсь. В нем постоянно действуют влечения и отталкивания, он, как вибратор в электрическом звонке, мечется от полюса к полюсу. И все потому, что ему есть за что уцепиться. А мне?…»
Я рассеянно гляжу в окно: к правому небоскребу-близнецу прилепилась и затихла висячая платформа с крохотной фигуркой. Это – мойщик окон, мой старый знакомый. Он, видимо, не торопится, и правильно делает – окон-то вон сколько, всех не перемоешь.
– Майк, – говорю я, – переделывать мир – нелегкое дело. Не проще ли стать мойщиком окон и, поднявшись высоко-высоко, хорошенько плюнуть на всю эту канитель!
Майк машет на меня рукой.
– Тебе хорошо плеваться, – говорит он, – ты один, а у меня четверо, и, если мне когда-нибудь придется мыть окна, поверь, я буду делать это наилучшим образом!
– Да, – протянул я, – это так…
Майк почувствовал в моем голосе холодок и поднялся. Уже выходя, он обернулся к окну.
– Это тоже мафия! – сказал он. – Знаешь, сколько они получают?
– Им хорошо платят, потому что оттуда можно свалиться.
– Никуда он не свалится, твой дурацкий мойщик! Там у него безопаснее, чем на земле. Там нет автомобилей и воздух чище.
– А если все-таки оборвутся веревки?
– Тогда ему останется одно утешение: ему никогда не придется спорить с тобой!