Полюбить ковбоя

Райкер Ли

Мег не могла ни перевести дыхание, ни отвести взгляд от теплых карих глаз Люка.

– Буду счастлива испечь для вас еще один пирог. Конечно, приезжайте в любое время.

– Вы печете чудесные пироги, и я неравнодушен к ним, к яблочному, черничному и всем прочим. – Мег не успела заметить, как он оттеснил ее к двери. – Но я рассчитывал на кое-что еще, кроме угощения.

– Люк, я не думаю…

Отвернувшись в сторону, он вытащил изо рта розовый комочек и, глядя прямо в глаза Мег, прилепил жвачку к деревянной коробке двери, а затем оперся руками по обе стороны головы Мег, и она обнаружила, что оказалась в западне.

– Попробуйте, быть может, вам понравится.

С этими

словами он, к ее изумлению, пригнулся и стал медленно опускать голову все ниже и ниже, а она застыла, парализованная его наглостью и собственной глупостью. Почти дотянувшись до ее рта, он замер, его карие глаза заглянули в ее глаза, но она ничего не сказала и не пошевелилась. Люк с удовлетворением чуть улыбнулся и ликвидировал промежуток между их губами, не изменяя положения тела. Он один раз коснулся ее губ, совсем легонько, как будто ожидая, что она закричит; когда же она этого не сделала, а только беспомощно развела руками, он повторил поцелуй, который на этот раз был более настойчивый, но все такой же мягкий, такой нежный, что на закрытые глаза Мег навернулись слезы. Она не открывала ни глаз, ни рта. Этот обмен совершенно невинными поцелуями больше походил на некий знак установления дружеских отношений, а не на возможность интима; его тело ни разу не прикоснулось к ней, и язык оставался там, где ему надлежало быть, это Мег странным образом готова была ответить на его поцелуй и чуть ли не попросить еще.

В абсолютной тишине Люк поднял голову, отодвинулся от Мег, медленно опустив руки по бокам, и еще мгновение пристально смотрел на нее потемневшими карими глазами; у него на скулах выступили красные пятна, а рот уже не был таким суровым. Она не могла сказать, кто из них был более ошарашен, но, казалось, в его венах кровь бурлила так же, как и в ее.

– Вам будет, о чем подумать, – шепнул Люк, протянул руку, открыл дверь позади нее и отправил Мег в ее комнату.

Лежа в постели на следующее утро и слушая шум душа в соседней комнате, она позволила себе широко улыбнуться. Очень много времени прошло с тех пор, как она в последний раз слышала этот звук и знала, что поблизости стоит голый зрелый мужчина; однако Хенк никогда не пел; и давным-давно ее никто не целовал, не то что нежно, а вообще никак, если не считать Тимми.

Вспомнив о Тиме, она пришла в себя и взглянула на соседнюю кровать. Ее внук уже проснулся, по-видимому, как и она, разбуженный громким пением в ванной за стеной, и оглядывал незнакомую комнату.

– Ты со мной, Тимми, – успокоила она мальчика, – а рядом Люк.

Он вспомнил, что было вечером, и заулыбался.

– Мама осталась с папой.

– Да.

– Ты думаешь, теперь они любят друг друга?

Мег вспомнила горячие взгляды, которыми обменивались Эрин и Денни накануне вечером, вспомнила, как до того Эрин переживала за Денни и гордилась им, стараясь не выдать своих настоящих чувств.

– Думаю, да.

– Нам это удалось! – Он перебрался к ней в кровать и, бросившись к Мег, запечатлел на ее щеке влажный поцелуй, пахнущий сахарной ватой. – Мы с тобой любим друг друга!

– Мы-то, конечно, любим.

Душ выключили, и пение оборвалось, как и ее собственные фантазии относительно Люка Хастингса.

Смеясь, Тимми одной рукой тянул ее, чтобы она наконец поднялась.

– Не забывай про свой гипс, – охладила она его пыл.

– Вставай, мы должны в этом убедиться. А еще мы с папочкой собирались после завтрака посмотреть, как выгуливают животных. – Он уже готов был не мешкая взяться за свою одежду. – Бабушка, у нас будут оладьи?

Бабушка. Да, хорошо бы вспомнить об этом после сегодняшней ночи.

«Не обращай

на это внимания», – убеждал себя Денни в следующую пятницу, поднимаясь с пыльного поля арены. Он нашел свою шляпу, которая приземлилась в двадцати шагах от него возле ограждения, и с силой хлопнул ею о бедро. Благодаря плотным щиткам он не чувствовал острой боли, но вспомнил, как многие раньше говорили, что ковбой носит шляпу в первую очередь для того, чтобы было чем заняться во время этой неприятной прогулки по арене после неудачного выступления. Даже через несколько часов после того, как Тимми потащил его на последний из трех завтраков с оладьями, которые предлагал Шайенн, он ощущал тяжесть в желудке, но Денни не винил оладьи. Он выдержал свои восемь секунд, даже приземлился практически на ноги, даже успел порисоваться перед публикой, увидеть Эрин, аплодирующую вместе с Тимом и матерью. Но ему достался слишком «вежливый» тупой бык, не понимающий, как себя вести. Денни понукал его, похлопывая не по лопаткам, а по холке – это производит большее впечатление на судей – и держался середины его спины, но это не имело значения. Денни перелетел через забор, приземлившись по другую, не победную сторону, и оказался на огороженной проволокой площадке под дешевыми местами, оставленными для наездников и прессы – очень удобно, не тратя лишнего времени, пройти мимо охраны, сделать несколько наклонов и выдохов, чтобы расслабиться, и обменяться длинными историями с другими ребятами.

Получить от двух судей, которые оценивали по отдельности быка и наездника, сто очков – по пятьдесят от каждого – это непревзойденный результат, и была только одна такая неповторимая скачка в истории родео, но сегодня Денни был от нее очень далек. Скоро будет выступать его ближайший конкурент, двадцатипятилетний выскочка из Техаса. Но Денни больше не хотелось узнать свои очки, он, стараясь не прислушиваться к голосу диктора, повернулся и, не оглядываясь, пошел прочь, а его бык, огромный черно-белый брафорд, выведенный скрещиванием, смиренно шел с арены в загон, подгоняемый кем-то из ковбоев.

– Не спеши, – раздался у него за спиной голос Люка.

– Шестьдесят девять очков у Денни Синклера, – объявил диктор.

– Проклятие! – Держа в руке свое снаряжение, Денни проковылял мимо других участников состязаний; большинство наездников внутренне готовили себя к выступлению, и один из них протянул руку и сочувственно похлопал Денни по плечу. – Мне нужен сильный денежный бык.

– Ты уже при деньгах, – заметил Люк. – Разве ты не слышал отзывы? «Хорошая скачка», «Прекрасная скачка», «Великолепный соскок». Ты, вероятно, третий или четвертый.

– Возможно.

Бок у Денни болел и будет болеть еще целую неделю. Каждое утро Эрин смазывала мазью его кожу, и ощущение было такое, будто пожелтевший синяк на бедре уходил вглубь до самой кости. И в ребрах, пострадавших еще в Юте, до сих пор чувствовалась боль – теперь Денни поправлялся не так быстро, как прежде. Парень из Техаса имел перевес независимо от того, какой бык ему достанется.

«Не сейчас, так через несколько лет кто-нибудь все равно меня обойдет», – подумал Денни.

– Денни! Эй, Синклер!

Денни обернулся, сделав Люку знак, чтобы он вернулся на арену к своему напарнику с барабаном, и увидел Джейсона Баркера, который устремился к нему с трибуны для зрителей, таща за собой молодую девушку. В первый момент Денни не узнал юношу – когда-то длинные до плеч волосы Джейсона теперь были аккуратно коротко подстрижены.

– Как поживаешь, Джейсон? – Денни заставил себя улыбнуться.

– С тех пор как я бросил работу в магазине у Эрин, я успел побывать во многих местах и даже завоевал пряжку в Оклахоме.