Полюбить ковбоя
Шрифт:
Для Кена это было настоящим ночным кошмаром.
Положив свои ключи на кофейный столик из куска толстого, устойчивого ствола, стоявший перед софой с зеленой клетчатой обивкой, Кен выложил туда же все содержимое карманов: монеты разного достоинства, пачку бумажных салфеток, мятное драже и, достав из внутреннего кармана маленькую записную книжку, которую всегда носил с собой, бросил ее к остальным вещам. После этого, все еще держа в памяти, что видел свет в доме, он перебрал монеты и расставил их столбиками по достоинству – монеты по пять центов, по десять, по четверть доллара, а двенадцать монет по одному центу сгреб в руку
Радиочасы возле кровати, у которой вместо ножек были две широкие опоры, сообщили ему, что уже перевалило за полночь, и он нахмурился. Автомобиля матери все еще не было, а Эрин всегда ложилась спать до одинна-дцати – значит, оставался Денни.
Очевидно, он не внял совету, полученному несколько дней назад. Но ведь Денни понадобились годы, чтобы понять, что его не желают видеть на ранчо, что Хенк не простит ему смерть Тревора, и Кен тоже не простит. Неужели за это время Денни успел позабыть и тот урок, и более поздний, когда родился Тимми? По-видимому, так и есть. В его возрасте, когда следовало бы знать, как себя вести, он все еще объезжал быков, тем самым подтверждая мнение Кена о том, что за все прожитые годы его брат так и не обрел здравого смысла. А может, он считал, что смерть отца перечеркнула прошлое?
Сбросив синий в полоску пиджак и развязав галстук, Кен повесил и то и другое в стенной шкаф, устроенный рядом с ванной, отделанной черно-белым кафелем. Он просидел за работой допоздна, но без особого успеха, а на обеде в «Ротари» съел лишь немного жесткого стейка, и теперь у него урчало в желудке. Ему не очень-то хотелось готовить в маленькой кухне, выкроенной из основной комнаты, и он решил пойти в дом и приготовить себе поесть чего-нибудь существенного – у матери всегда найдется что-либо в запасе, – а потом поговорить с Денни и на этот раз высказать ему все напрямик.
К завтрашнему дню Денни уже снова будет в пути, гоняясь за своей призрачной мечтой о мировом первенстве. Черт возьми, Кен надеялся, что брат действительно мечтал об этом, и если это все так и есть, то Денни никогда не бросит родео, никогда не вернется домой, потому что был слишком азартным человеком.
Пройдя через темный двор, Кен попал в круг света, падавшего от сигнального фонаря над черным ходом, и вошел в кухню. Над раковиной горела маленькая кухонная лампочка, и он представил, как этот слабый свет поблескивает на волосах Эрин, превращая их необыкновенный рыжевато-золотистый тон в холодный серебристо-золотой цвет.
В последнее время он слишком много думал о ней, больше, чем следовало бы, и уже был близок к тому, чтобы пригласить ее на обед или в кино, для разнообразия без Тимми, но Денни все разрушил: у нее снова сияли глаза, когда она думала, что никто ее не видит.
Пошарив в холодильнике, Кен вытащил лоток с овощами и мясом, снял жир с жареного мяса, отложил порцию себе на тарелку и сунул ее в микроволновую печь. Но тут он услышал какой-то звук и вскинул голову. Ему удалось различить доносившееся из телевизионной комнаты бормотание голосов, мужского и женского, а также тихий журчащий смех – этот смех он полюбил еще с десятилетнего возраста.
Кен отдернул руку от регулятора микроволновой печи: его сердце бешено застучало. Он прошел через кухню и коридор к телевизионной комнате и увидел их там, насколько позволяла ему спинка
Эрин отвергла Денни еще до того, как стала матерью, и Кен с отцом немало способствовали тому, чтобы Денни смирился с этим. По мнению Кена, Денни не имел права находиться сейчас здесь, в этой комнате.
Нет замков, но есть другие способы, решил Кен и, подойдя ближе, кашлянул. Эрин и Денни вздрогнули.
– Кен, – сказала она, быстро выпрямившись и оглядываясь по сторонам, словно он застал их за чем-то недозволенным, вроде того, чем они занимались довольно часто, когда были подростками.
– Возьми себе пива и присоединяйся к нам, – пригласил его Денни, встретившись с ним взглядом. – Этот фильм через минуту кончится.
– Пожалуй, я так и сделаю. – Но он не пошел ни за едой, ни за пивом. – Я как раз посмотрю с вами последние новости.
– Это обрадует маму, – заметил Денни, взглянув на Эрин так, словно у них был какой-то общий секрет.
Глава 7
Кроме семьи, пожалуй, ничто не доставляло Мег большей радости, чем кухонные хлопоты. На следующее утро, перекладывая порцию спелой ежевики в белую эмалированную кастрюлю, она улыбнулась самой себе. Обычно подготовить фрукты, перебрать и перемыть ягоды ей помогала Эрин, но сейчас у нее было много дел в магазине. Вспомнив о невестке, Мег улыбнулась еще шире.
Мег всегда хотелось иметь дочь. И после трех тяжелых беременностей, разрешившихся тремя здоровыми крикливыми мальчиками, она нашла ее в Эрин.
В ту весну, почти двадцать восемь лет назад, Хенк увеличил свое стадо крупного рогатого скота частично за счет прироста, частично за счет приобретения животных на различных распродажах. Когда миновала угроза снегопадов, он отправил скот пастись на сочную весеннюю траву Монтаны, покрывавшую невысокие холмы вокруг долины, которую они оба любили и которая была для них океаном изобилия. Для дополнительной работы нужны были дополнительные руки, и Хенк решил нанять рабочих, так как сыновья были еще слишком малы и не могли по-настоящему помогать ему – Кену было десять, Денни восемь, а Тревору три. Мег перебрала не менее дюжины кандидатов, прежде чем муж остановил свой выбор на Гаррете Броди в качестве нового управляющего; у нее было предчувствие, что это неспроста.
Гаррет был тяжелый человек, не менее жесткий, чем Хенк, но Хенк не возражал, когда Гаррет в первый же день въехал во двор ранчо, таща на буксире ржавый передвижной дом. Рядом с ним на продавленном сиденье пикапа примостилась его маленькая дочь, которая стала неожиданным, но долгожданным подарком для Мег. Хенк сразу же принял Эрин, и Мег всегда хотелось, чтобы и Гаррет относился к ней помягче.
Прежде чем грузовик подъехал к стоянке, пятилетняя Эрин распахнула дверцу и спрыгнула вниз, угодив практически в объятия Мег. Мег от неожиданности рассмеялась, а зеленые глаза девочки сверкнули. Непокорная грива изумительных рыжевато-золотистых волос, под лучами солнца как будто покрытых инеем, рассыпалась по узеньким плечикам, и Эрин подтянула свои мешковатые джинсы.