Полярное Сияние
Шрифт:
Лёшка – еще один человек вне возраста: стройный, шарнирный, привлекательный, ухоженный. Улыбчивый и ироничный. Свеженький, обаятельный даже своими несовершенствами и ассиметриями. Он общается со своим другом совершенно буднично, никто ни в чем бы никого тут не заподозрил… без посторонней помощи. Да и теперь-то не очень получается. Приятель – напоминает второго его племянника. В нем тоже замечается сейчас легкая задиристость и море доверчивой подростковости. Но и элемент самомнения. Ровно как только что отмечалось в Виолетте.
Девочка
Мелькнув, кивнув всем своим, звезда исчезает восвояси, и только сейчас замечается, что за ним следует пара крепких ребят. Еще один парадокс – самые крупные в зале люди – вполне успешно играют в невидимок. Еще одни самые заметные невидимки в мире.
Еще одни те, кто благодарны находиться в такой тени.
Мираж растворяется в пространстве. Оказывается, никто не сумел даже сфоткаться или взять автограф – растерялись. Хоть и пытались здороваться. И улыбаться.
Небесное создание снова тонет взглядом в телефоне, тая на глазах. Виолетта снова теряет покой.
– Валера! – она явно на распутье от того, что только что увидела. И от того, что предстоит видеть ей все ближайшие дни. Она пробует свыкнуться, и это напоминает разновидность стокгольмского синдрома. – …а ты когда нибудь красился или одевался в девчонку?
В этом есть некая смесь и бравады и тревожности. И кроме того… Кажется, девочку это всерьез заводит, и она мало способна это скрыть.
– Один раз в жизни в школе меня девчонки разукрасили на какой то концерт студенческой весны, или КВН. – чистосердечно и рассеянно кивает он. Он явно совершенно комфортно чувствует себя мальчиком. С любыми репутациями и опытами. Ему – нигде не «жмет».
Это было вполне дружелюбно, но… ей этого уже мало. Грань ее экстаза замешанного на отчаянии в ожидании новой дозы его внимания – близка. И тут в облаке приближенности и вседозволенности на фоне дефицитов она совсем осмелела.
– А ты давно Би-шка? – запевает она.
Он вскидывает на нее взгляд. То, чего она добивалась. Какой бы оттенок в нем ни угадывался.
– Ты совсем уже чтоли?? – не выдерживает наконец отец Виолетты. Хороший в целом зять Володя. Благополучный. Вполне себе простой, обычный, хороший парень. Работящий. У которого все как у всех. У которого лицо давно, с самого его прибытия сюда, от разговоров дочери – не на месте.
И нет, он вовсе не думает о том, чтоб вступиться за этого… «э-пиз-ода». Он даже не успевает подумать о нравственном облике дочери в чужих глазах, да и о ней самой в этом смысле, что у неё в голове. Он сейчас – получает оплеуху по собственной репутации: он здесь присутствует в конце концов. Сосссседствует, можно сказать! И это вызывает почти суеверную тревогу. Будучи нормальным отцом троих детей, он совершенно не готов как-то реагировать на такие… даже разговоры. Не то что факты и вероятности.
– Мне вот просто
– Ну… Ребята секьюрити рассказывали, как ты для них с девушками знакомишься. И не только. И как Лёшка этому не рад.
– Вот олени. – кратко резюмирует пострадавший сам себе, и возвращается вниманием к провокаторше:
– Мы не будем говорить об этом здесь. – украдкой озирается и твердо чеканит сам «цель». В нем хочется разыскать сердитость, обиду… Но тон его смахивает скорей на нравоучительный.
Ну вот. Она нашла грань.
– Ну… ты же не стесняешься. – уличает она, посвященная. Ей так нравится играть в эту взрослость взаймы!
Парень даже не думает теряться.
– Аэропорт – не то место, где допустимо обсуждать ориентации. Во-первых, неуместно: никому не интересно…
А вот не факт!
– …во-вторых, неэтично. Все-таки это личное. В публичном пространстве. В третьих – противозаконно. Любые неосторожные слова в нашей стране можно толковать как пропаганду. Кому нужны эти траблы, верно? Ни тебе, ни мне. Ни им… – ловчит он, оставляя несказанным: это никогда не касается 1го человека… – Так что эту тему мы закрыли.
Звучит как «ЗНАТЬ – НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО ГОВОРИТЬ», и прикопаться не к чему. Ни да, ни нет.
Все стихает. Голос Виолетты. Вспышка внушительной решительности на безмятежном лице «Сияния», будто сошедшего со страниц «маленького принца».
Виолетта даже уходит к ларьку за водой и орешками. Не по своей воле, разумеется.
Володя в ярости. Он никогда б не обратился к этому вот. «Э-пид-ему…» Добровольно.
…если б воздух из рОта не полетел быстрее слов. Он не мастер сэлфи, конечно, или изящных разговоров, но как-то живет с этим. Все свои законные 43 года.
– Да она… Она!!! Совсем ах… еп.. границы потеряла. – огрызается он. Не факт что на дочку. Нет, он не думал извиняться за её поведение перед этим… Просто сам в шоке.
Что попал в такое… Окружение. В такую блокаду… неограниченных разговорчиков.
– Та все. – невозмутимо пожимает плечами ВидЕние. И с усмешкой обещает: – Воспитал.
Он кивает на девочку, которая мчится обратно с угощениями наперевес.
– Ее воспитаешь!! Она совсем за этим ртом своим уследить не может!
Или извиняется? Перед кем?
– Меня она послушает. – спокойно закрепляет, устанавливает иерархию пришелец. И вдруг становится ясно, что иное – исключено.
Виолетта Возвращается, неловко мнется, явно сознавая свою промашку и мечтая исправить ситуацию, проверить, не нарушена ли степень доверия, открыт ли ей по-прежнему доступ.
– А у тебя есть любимая Лёшкина песня?
– Которую танцевать? Или которую слушать? – в легкую отзывается он.
– Ну… оба варианта!
– Ну которую танцевать – ты сама знаешь. А которую слушать.