Полярное Сияние
Шрифт:
Глава 2. Полумрак
Перелету длиной в 13 часов рада была только Виолетта. Она запаслась планшетом с фильмами, тоннами музыки, игр, и японских Манга,
но дело было не в этом. Лёшка предусмотрительно сел отдельно: одно дело попасть вместе с узнаваемым коллегой на «случайные» фото из сетей – в толпе, другое – на соседних авиакреслах. Они вообще, мать заметила, в людных местах стараются не мелькать рядом. Ничего шпионского, просто учтивость.
И Виолетта немедленно этим воспользовалась – узурпировала пространство рядышком со своим героем. В какой то момент Людмила всерьез позавидовала терпению парня: девчонка звала его
Alexx Antaeus – Byzantine Meditation.mp3
Это было как отсрочка. От ее говорливости. От ее увлеченности. От всего того, что как Людмила уже предвидела, предстоит дальше.
Утешало только одно: в переполненном самолете ничего не случится. Пока-что.
* * *
Все, сошедшие с трапа самолета в составе этой группы, уже бывали здесь в тропиках. Но все выглядят здесь – туристами. Кроме одного.
Ben Macklin – Dare (Luxar Version) [feat. Emma Brammer].mp3
Один словно создан тут. Прям на райском пляже, на сёрфе. В кадре. Прям таким, как сейчас. Трансформировался из солнечного луча, или вышел из волны. Он – вне географии, вне актуальности и вне времени. Все в этом мире для него – совершенно естественно, преподнесено ему, и он – подарок этому Миру. У него – здешний загар. И здешнее первобытное шаманство.
А, нет двое. Если приглядеться. Как местные. Хотя нет, второй тут будто вырос, в тропиках. Маугли.
Оба смотрят на этот мир даже не с самодовольством, а с какой-то возмутительной удовлетворенностью. И одновременно с любознательностью, готовностью принимать от Мира подарки. Они говорят с Миром на «Ты», слегка заигрывая. В каждом из них звучит какое-то фоновое приглашение к квесту, готовность принять или бросить вызов. Но слегка по-разному.
И Мир везде принимает их. За «своих». Словно своих любимых сыновей.
MARUV – Crooked.mp3
Только и остается напоминать себе, что сын – уже давно взрослый. И он уже сын не только ее, но и Мира. Мир все время забирает его. Себе. И вот опять.
А во фривольности других шагов в их сторону – так и поигрывает вот это модное «не-дру-жиии с-го-ло-вооой, пусть победиииит любовь». Он словно прозрачно одет в этот манерный напевчик, как в аромат:
МОТ, LYRIQ – Не Бруклин.mp3
К присутствию нового элемента семьи привыкнуть оказалось до странности легко… и в то же время никак не получалось научиться его не замечать. И дело было не в яркости оттенков и гармоничности сочетаний, на нем надетых. Мальчишески-компактный внешне (вопреки реальности), он держался как-то «локально», на комфортной всем дистанции – тихонько в сторонке, лишнего места не занимал и под ногами не путался, и всегда умел оказываться ровно там, где нужно, как-то «по-взрослому»,
но примечательно и «изобретательно» даже жевал жвачку, благодарно улыбаясь вечно преданной ему Виолетте за угощение. Он не отказывался. Его благосклонная, кокетливая признательность провоцировала дать ему еще больше, просто ради этого отклика – он ловко балансировал на хрупкой грани самовлюбленности и чуть театрального пафоса, не заступая в высокомерие. Выглядеть в такие моменты умудрялся еще попсовее и сааахарнее, чем отшлифованный годами в шоубизнесе
Он оказался мастером маскировки. Маскировки обыденности.
Его простота и одновременная отфильтрованность сбивали с толку. В нем не замечалось притворства, но даже походка его казалась харизматичной и какой-то богемной. А набор жестов – отсортированным. Аристократия, епта! В джинсовых заклепках.
– Он даже воду пьет красиво. – насупленно вторит ее мыслям дочь Катя, тихо радуясь сейчас, что не она – мать Виолетты, искренне сочувствуя кузине Наденьке с её мужем Вовкой, родителям романтически потерпевшей.
Правда, им и самим – не легче. Они, сестра с мамой Лёшки, синхронно, не сговариваясь, ведут самое важное в этой поездке – изучение инородного объекта. И если арсенал своих развитий знакомства с «пришелицЕЙ», «конкуренткой» в семье – более-менее известен любой матери/сестре: принять и дружить / отвергнуть и воевать / делать вид что дружишь и выжидать… То тут стратегия выглядела совершенно неясной.
Ненавидеть и презирать его как-то не получалось. Не замечать – еще меньше. Дружить, знакомиться? О чем? Покровительствовать? Этому мешала его неожиданная на фоне его внешней и нарочитой поведенческой инфантильности незримая самостоятельность. Игнорировать? Так он и так держался особняком. «И тут и там», как говорится, «и нашим и вашим»…
Лёшка часто отлучался – то телефонные переговоры и согласования, то деловые встречи прям в аэропорту, ведь у него здесь были назначены пара «работ», и небольшая формальная деловая программа. Валера при этом оставался с ними и не с ними – совершенно спокойно переносил долгие паузы молчания и «незамечания», почти изоляции – если из поля зрения пропадала Виолетта, разумеется. Сам что-то инициировать не спешил,
но и от обращений не прятался. Вежливость его не была заискивающей или избыточной, но отзывчивость – оказывалась уместной и даже полезной.
И даже приятной. Он до оскомины напоминал максимально НОРМАЛЬНОГО обычного парня. И с этим соблазном удобной иллюзии было не просто бороться, как и с невольной симпатией к «нашему милому птенчику», потенциальному племяннику/кузену.
Особенно когда он вдруг вовремя говорил что-то дельное. Он действительно был здесь уже не в первый, а как оказалось – в 4й раз, при чем дважды – в одиночку, и в моменты некоторой неорганизованности группы пару раз задавал нужное направление. Это странно – слушаться «подростка в розовом», но взрослая компания сама не поняла, как приняла за правило обидный факт: Валера не говорит ерунды. Кто угодно, но не он. Он долго молчит и плетется следом, их «глянцевое прикрытие», «полиция шарма», но если что скажет – вперед. Он напоминал гида, которого глупо ослушаться.
Словом, не бесил. Как бы того ни отыскивали некоторые присутствующие. Не только брутальные и основательные мужья Кати и Нади, но они и сами с некоторой настороженностью, хоть и без выраженной антипатии, озирались на рафинированного ВИП-чика с недоверием. Хотя начинали потихоньку с доверием его слушать.
Он не навязывал себя, не сюскал, всегда был краток и ёмок, «устойчив» без излишних эмоций, и это располагало ловить его ремарки. И проверять опытным путем. Хотя пока еще ничем не напоминало дружелюбие.