Полвека на флоте
Шрифт:
29 августа в 17.00 боевые корабли Краснознаменного Балтийского флота отдали якоря на Большом кронштадтском рейде. Уже на следующий день мощные орудия флота громили фашистов, рвавшихся к Ленинграду. Армейские и флотские части, прибывшие из Таллина, направились на сухопутный фронт и влились в ряды героических защитников города Ленина.
Фашисты захватывали наши базы, и мы вынуждены были вместе с армией отступать. Но немецкий флот так и не рискнул сунуться в воды Финского залива и оказать поддержку своей армии. Морские проблемы войны фашисты решали сухопутными силами. У нас флот и армия все время
Обстановка на сухопутном фронте была очень тяжелая. На карельском направлении противник, прорвав фронт, наступал на Ленинград. Мы оставили Выборг.
Корабли шхерного отряда оказывали активную огневую поддержку нашим сухопутным частям. По фашистам вели огонь мощные орудия линейных кораблей, знаменитого форта Красная Горка и остальных фортов Кронштадтской крепости, а также кораблей, стоявших в Неве и Невской губе. Гул канонады не стихал ни днем ни ночью. Флот формировал из своих людей морские стрелковые бригады и немедленно направлял их на фронт. Но враг наседал.
В кабинетах затемненного штаба душно. Я подписал документы на очередную минную постановку на подступах к приморским флангам наших армий и вышел в штабной садик подышать ночной прохладой. Однако почти вслед за мной из дверей штаба стрелой вылетел старшина 1-й статьи Ивакин, мой ординарец с начала войны.
– Товарищ начальник штаба, вас срочно требует командующий флотом. Перескакивая ступеньки, бегу вверх. Комфлот стоит, склонившись над сухопутной картой.
– В штабе фронта получены сведения, что отходящие из-под Выборга две наши стрелковые дивизии окружены и сейчас с трудом выходят на берег в бухту Койвисто. Фашисты прижимают их к воде. Связи с дивизиями нет. Они где-то вот здесь...
– Вице-адмирал вывел карандашом по карте большой кружок между Койвисто и Макслахти.
– Вам ясно?
Признаться, ясности не было, и я не торопился отвечать.
Комфлот продолжал:
– Командующий фронтом приказал собрать обе дивизии в Койвисто и морем срочно доставить их в Ленинград. Эта операция поручается вам. Теперь ясно?
– Так точно. Задача ясна!
– только и мог я ответить.
Задача действительно была ясна, а вот где дивизии - совсем неясно, ибо весь берег занят фашистами и какие там силы у противника, мы не знаем. Так можно и самому попасть в лапы фашистов.
Прикидываем: понадобится 6-7 больших транспортов. Их еще найти надо. Договариваюсь со своими помощниками, что я с оперативной группой немедленно выхожу в Койвисто для уточнения обстановки на месте, а транспорты подойдут туда позже. Руководство подготовкой и отправкой судов возлагаю на моего нового заместителя Ф.В. Зозулю, ставшего капитаном 1 ранга.
Трудность заключалась в том, что почти все транспорты, пришедшие из Таллина, нуждались в ремонте. В штаб вызвали начальника технического отдела тыла флота инженер-капитана 2 ранга Н.Н. Кудинова и начальника Кронштадтского морского завода инженер-капитана 1 ранга Б.М. Волосатова. Спрашиваю их:
– Можете через сутки прислать транспорты в Койвисто?
Судя по всему, они хотели сказать: сроки неприемлемы, но, поняв задачу, вздохнули и сказали, что сделают
1 сентября рано утром мы вышли на катере-охотнике. В заливе гуляла ленивая, но еще крупная зыбь. Видимость - отличная, небо с небольшими облачками. Прогноз не обещал ухудшения погоды. Значит, надо позаботиться о прикрытии с воздуха. Связываюсь с Кронштадтом, договариваюсь с авиаторами, чтобы держали истребители наготове.
Катер развил 18-узловую скорость, то и дело носом зарывался в волну, и впередсмотрящего матроса с ног до головы окатывало водой. Наблюдать за минами командир назначал самых "глазастых" и расторопных матросов, расставив их по бортам и на носу.
В качестве начальника походного штаба со мной шел капитан 2 ранга Николай Георгиевич Богданов, бывший командир эсминца. Ему не занимать знаний и опыта. И это меня очень устраивало. Помню, раздался тревожный окрик впередсмотрящего матроса:
– По курсу мина!
Богданов вскинул к глазам свой большой "миноносный" бинокль. Катер, сильно накренившись, уже отворачивал в сторону. Николай Георгиевич сердито проворчал:
– Отставить! Это же бочонок...
И так было не раз... Но я неизменно подбадривал впередсмотрящих:
– Молодцы, ребята! В море все надо видеть, лучше обойти сто бочонков, чем прозевать одну мину...
Один из матросов бойко ответил:
– Товарищ контр-адмирал, мы за переход из Таллина на мины насмотрелись, их больше, чем бочонков, было...
В состав моего походного штаба входил и начальник связи флота полковник М.А. Зернов, небольшого роста, полноватый, как я уже говорил, всегда невозмутимый человек, что хорошо помогало в его беспокойной работе. Знающий специалист, он пользовался на флоте заслуженным авторитетом. Не реагируя ни на какие доклады о минах, полковник сразу же засел в радиорубке, еще и еще раз проверяя материальную часть и документацию радиосвязи.
– Все в порядке, - доложил он мне, с трудом выбравшись из тесной выгородки.
– Знающие здесь ребята, по пятому году служат. Осенью должны были демобилизоваться...
– Зернов любил своих связистов и говорил о них, как о родных сыновьях. Он был хороший воспитатель. Не случайно после войны М.А. Зернов стал начальником Военно-морского училища связи и оставил там о себе добрую память.
Еще одним офицером моего походного штаба был капитан 2 ранга Иван Николаевич Гонцов - начальник отдела военных сообщений флота. Ему в военных вопросах подчинялись все хозяева торгового и промыслового флота. И прежде всего - Балтийское государственное пароходство с его большим флотом.
– Ну, как, Иван Николаевич, вовремя придут ваши корабли?
– спрашиваю его. Он сразу оживился. Начал объяснять, почему такой-то пароход не вызывает у него сомнений, а такой-то может и подвести, причем команду винить нельзя.
– Ведь они после тяжелого таллинского перехода. Сами понимаете...
Мы на траверзе маяка Стирсудден. Пост наблюдения быстро ответил на наши позывные. Это радует: значит, противник сюда еще не дошел. Прижимаемся к берегу. Он выглядит совершенно пустынным. Возле редких домиков - ни души. К северу от маяка также все необычно мертво.