Полутьма
Шрифт:
— Расскажи нам о своих приключениях, Рана! — попросила девочка по имени Прити.
— Скольких убийц ты поймала? Расскажи!
Рана сочинила несколько историй с автомобильными погонями И перестрелками, жестокими главарями банд и грабителями. Ей не хотелось лишать их иллюзий и рассказывать, что на самом деле девяносто девять процентов полицейской работы — это скучная административная рутина.
Она пила уже третью чашку чаю и слушала их рассказы. Каждому из них было чем поделиться. Они взахлеб рассказывали ужасные истории о том, как их преследовали, грабили и били, но Рана знала, что большинство этих приключений — чистая
Дети засмеялись. Они вечно жаловались на полицию, причем не без оснований, и глядели при этом на Рану с улыбкой. То, что они не считали ее представителем закона, Рана воспринимала как комплимент.
Наступила полночь, и угольки в жаровне стали гаснуть. Дети потихоньку улеглись спать, свернувшись на обрывках ковров, а те, кому повезло, на старых матрасах. Те, что постарше, сперва боролись со сном, но, поскольку весь день они работали не покладая рук, а завтра надо было рано вставать, скоро уснули и они.
Рана устроилась на матрасе поудобнее. Ей было тепло и уютно. Странно, но именно здесь она чувствовала себя в безопасности — среди своих, среди людей, которых она знала и которым доверяла.
Вндита осторожно, стараясь никого не разбудить, пробралась к Ране и прильнула к ней. Рана погладила девочку по спутанным волосам, пахнущим розовой водой.
— Ты счастлива, Вндита? — прошептала она. Девочка кивнула:
— Теперь у меня есть друзья, Рана. Жить, конечно, трудно, но у меня есть друзья.
— Трудно только сначала, — сказала Рана. — Все для тебя в новинку, да и дети тебе поначалу не верят из-за твоего происхождения. «С какой стати ты решила жить с нами? — спрашивают они. — Как ты могла бросить все, что у тебя было?» Они попросту не понимают, что богатство и привилегии порой могут быть ужасны для души. Со временем все утрясется — ты завоюешь их доверие, и твои друзья увидят, что ты такая же, как и они.
Она посмотрела на девочку, свернувшуюся клубочком подле нее, но Вндита уже спала. Рана растянулась на матрасе, глядя из-под моста на серебристые воды Ганга. В нем отражалась полная луна, и проплывавшие мимо лодки дробили это отражение на мерцающие блики.
Казалось, это было так давно… В возрасте десяти лет Рана была ужасно несчастна. Она ходила в престижную школу, где учились дети из всех стран мира. В ее классе было пятнадцать девочек, но ни одна из них не стала ее подругой. Наверное, она сама виновата. Она была маленькая, тихая и слишком застенчивая; чтобы заговорить в компании, ей приходилось собрать все свое мужество, но и тогда ее реплики оказывались либо не к месту, либо не ко времени. Пока она думала, что бы такое сказать, тема разговора уже менялась. Ее никогда не дразнили, хотя порой ей даже хотелось этого. Быть может, тогда кто-нибудь заступился бы за нее и у нее появилась бы подруга.
Но если в школе было плохо, то дома хуже во стократ. Рана жила в большом доме с садом в западной части города, у нее были собственные комнаты и самые современные игрушки. За ней присматривала неулыбчивая няня, крупная женщина с грубыми руками, которая дергала ее за волосы и до боли терла ей спину, когда мыла в ванне, не выказывая при этом ни малейшей любви или хотя бы привязанности.
Возможно, равнодушие няни не ранило бы девочку так сильно, если бы родители любили ее. Но они были недоступны, и видела она их не чаще раза в неделю. Отец занимался космическими исследованиями и часто улетал в колонии. Он был для нее совершенно чужим. Когда отец возвращался из космоса и брал Рану на руки или пытался с ней поиграть, требуя при этом, чтобы она звала его по имени, искусственность и натужность этих попыток лишь подчеркивала нехватку отцовской любви. Что же касается матери… Мать она ненавидела еще сильнее, потому что ее равнодушию не было оправданий. Она постоянно пропадала где-то в доме, устраивая приемы и обсуждая что-то в благотворительных комитетах. Казалось, светская жизнь была лишь предлогом для того, чтобы оставлять Рану без внимания. Не сказать, чтобы она была жестокой: Рана не могла пожаловаться на садистские пытки или наказания, — но в каком-то смысле безразличие матери было более жестоким, чем любые пытки.
В десять лет она поняла, что больше не может так жить, однако выхода не было. Рана пыталась забыться, уходя с головой в книги и видеофильмы, но это было временное бегство, а ей хотелось сбежать от этой жизни насовсем.
Однажды, когда семейный шофер вез Рану в школу, ее осенило. Она увидела стайку беспризорников — нечесаных, патлатых сорванцов, — игравших в «каббади» на тротуаре. Выбывшие из игры садились в обнимку, смеясь и болтая друг с другом с непринужденной теплотой. У них нет ничего, подумала Рана, и у них все, чего ей так не хватает.
Через пару дней она подошла к ним на улице, поменяв свое новое платье на ветхое, заплатанное платьишко няниной дочки и испачкав грязью руки и волосы. Дети спросили, как ее звать, но она, естественно, не сказала, что она Сита Маккендрик, дочь миллионера, владельца «Фонда Маккендрика». Она назвала первое имя, которое пришло ей в голову: Рана Рао.
Ее правильная речь и владение английским языком, ее светлая кожа, которой она обязана своему отцу-американцу, естественно, вызывали подозрение у детей, и в первые дни ей пришлось нелегко. Рану дразнили, вышучивали ее светские манеры и брезгливость, с которой она относилась к объедкам, собранным на ужин, но шутки и подколки не обижали ее, потому что это было живое общение — а именно этого ей всегда недоставало. Со временем, когда она завоевала их доверие, дети оценили ее смышленость и умение отшучиваться (Рана даже на язык стала острее) и подружились с ней. Рана была так благодарна им, что рыдала от счастья.
Она поняла, что нашла настоящих друзей, когда — примерно через неделю после того, как Рана поселилась с ними на заброшенной фабрике — дети велели ей остаться там и не взяли с собой на улицу просить милостыню. Они показали Ране ее собственную фотографию. Она с трудом узнала себя в этой чопорной девочке из привилегированной семьи. Дети сказали, что ее ищет полиция, и даже переселились на месяц в другой район, пока поиски не прекратились. Жизнь была нелегкой: Рана часто голодала, порой мерзла, да и спать на земле было жестко и неуютно. Но она быстро привыкла к трудностям. Они казались ей небольшой ценой за радость жить в новой семье.