Полутьма

Эл Софья

Густые ресницы сомкнулись, а секунда показалась вечностью. Я слышала, как тихо ухнуло сердце. Один раз. Продалбливая то, что врачи назовут диафрагмой. На второй удар я была не готова. Не к тому, как медленно полковник наклонился вперед, касаясь подбородком шею.

Он сдох? Сдох?

Зажмурившись, я чувствовала, как ресницы переплетаются друг с другом в попытке спрятаться от этого мира. Боль горячей волной прошла по сосудам, высушивая изнутри. Отбирая крик. Вздох.

Потому что он здесь.

– Старший лейтенант, я все еще жду объяснений, как ты пришла к своим выводам, – не замечая

ничего вокруг, спокойно проговорил вампир.

– Помолчи, майор, – осек его дядя, пока я медленно сползала на диван.

Глава 7

– То есть, когда светло, жители в безопасности? – голос Палыча вытащил меня из забытья.

Судя по всему, я все же вырубилась. Под головой мягкая подушка, пальцы ощущают теплую шерховатую обивку дивана, а мозги ломит от транквилизатора. Проморгавшись, прищурилась, стараясь собрать картинку целиком. Палыч сидел напротив вампира, внимательно вслушиваясь в каждое его слово. Полковника в комнате не было. Перевернувшись на спину, уставилась на потолок, разглядывая какой-то типичный рисунок на белых обоях. Такая доза меньше чем за сутки еще будет давать о себе знать. Поэтому использовать каждую секунду на отдых сейчас было рациональнее всего.

– Нет. Только дневное солнце, когда оно высоко, и ясное небо. Утром и вечером достаточно просто укрываться в тени. Солнцезащитные средства, опять же. Туман, дождь, высокая облачность – все это дает возможность вампиру его уровня передвигаться даже в светлое время суток, – на секунду показалось, что майор пытается говорить тише, но тут же странное ощущение исчезло.

Он разговаривает с человеком, а не со мной. Следовательно, работает элементарное чувство – подстройка. Палыч принижает голос из-за того, что я сплю, и вампир копирует его интонацию. Вздохнув, проследила взглядом, как очередная муха с громким жужжанием стремительно врезалась в клейкую ленту, каких навалом было в магазине у Маринки. Очевидная работа приманки.

– Тогда я уже не уверен и насчет дня, – прохрипел Палыч.

– Даже мне затруднительно передвигаться при дневном солнце, – ухватившись за спинку дивана, я медленно приподнялась, опершись на согнутый локоть, – майор прав. Днем, даже если он будет осуществлять передвижение, все, чем будет забита его голова – как скорее укрыться от солнца.

– Кузнечик, я не уверен, – уже тверже повторил Палыч, а я отрицательно покачала головой.

– Достаточно один раз ощутить самому, что такое солнце для вампира, чтобы понять. Я не чувствую и десятой доли их боли, но это ад. Он просто не в состоянии напасть в такое время, – судя по тому, что Палыча мое признание не удивило, в курс дела его ввели.

Немного подумав, он кивнул, вновь поворачиваясь к вампиру.

– Кресты, святая вода, серебро – это правда, – спокойно продолжил майор, – чеснок, зеркала – миф. Мертвое тело точно так же, как и живое, спокойно отражается, как и отбрасывает тень. Чеснок – то же самое. Вампиры едят и пьют, но не из необходимости, а для удовольствия, – словно меня не существует, Сергей говорил прямо, не поворачивая головы, – рассчитывать на то, что дом – ваша крепость, не стоит.

– Но вам же потребовалось приглашение? – приподнял бровь Палыч.

Не

видя лица вампира, готова была поспорить, что в этот момент он грустно улыбнулся. Потому что так человечнее. От осознания того, что читаю его по спине, одновременно было и спокойно, и противно. Медленно потянувшись вперед еще немного, я скинула ноги на пол, отмечая, что тапочки остались на мне.

– У вас маленький поселок. Если он подойдет к двери, сжав за горло вот такого Кузнечика – вы не пустите? – вампир кивнул в мою сторону, а Палыч нахмурился, отведя взгляд. – Вот лично ты и пригласишь. Потому что на лбу написано, лейтенант, что защищать будешь каждую букашку здесь. Баб Клава пустит, Васька, тупица. Добрые и простые люди – находка для хищника.

– Его же кто-то должен укрывать? – врезалась в разговор я.

– К тебе у меня свои вопросы, schatz, отдыхай, пока можешь, – все так же не поворачиваясь прошипел вампир, а я закатила глаза, откинувшись на спинку дивана.

Наблюдала за разговором двоих, а руки сами потянулись к не отпускающим меня фото. Да, однозначно, он приглашал меня поиграть. Подарил жизнь. Это про «Сашку». Человек на кухне, он же у телевизора. Заурядность, которой я всегда страшилась. Застрять где-то между глазуньей и выпуском вечерних новостей. Разорваться в размеренном течении времени, пропустив жизнь мимо себя. Я точно поняла все правильно. Пальцы дрогнули, когда я положила фото рядом с собой изображением вниз. Не должен на это больше никто смотреть.

К руке словно приложили раскаленное железо, когда пальцы разгладили карточку «Каблучки». Дает знать, что он близко? Недоуменно поморщившись, я вытянула руку с фотографией, отдаляя ту от глаз. О чем я могла подумать, зайдя туда? На что посмотрела бы первым? На что тут в принципе можно смотреть, кроме крови?

Стоп.

Он не выпил ее?

Закусив кончик языка, я подняла взгляд, остановив его где-то на натянутой меж лопаток серой футболке вампира.

– В какой случае ты не пил кровь жертвы? – как можно спокойнее спросила я.

– Прости, что? – вопрос прозвучал от Палыча, что тут же медленно переходил взглядом с вампира на меня и обратно.

– А ты думаешь, его десять лет полиция за похищение плюшек разыскивала? – горько усмехнувшись, прокатила на языке странное чувство разочарования. – Майор, мне повторить вопрос?

Сергей медленно обернулся. Кажется, я начинаю понимать, почему у вампира хрустит шея.

– Ты не знаешь всего, schatz, потому что не хочешь знать, – спокойно сказал майор, но тут же поднял ладонь вверх, стоило мне открыть рот, – не нужно повторять вопрос. Ни один вампир не бросит полную крови жертву. Такой ответ принимается?

Кивнув, я развернула карточку в своей руке к Сергею. Нахмурившись, он нагнулся, разглядывая снимок снова.

– Да, я заметил. Он не взял и капли из них. Так что это для тебя?

– Он знает про мою кровь, – голос дрогнул, когда я вновь повернула фото к себе, – практически кричит об этом.

Сергей моргнул, отводя взгляд. Усмешка коснулась его губ.

– Он ей отравился, странно было бы, если не припомнил этого.

– Нет,он бы оставил это лишь в первом случае. Когда «подарил жизнь», понимаешь? А он тащит это через все жертвы.