Полупризнание
Шрифт:
– Ты хочешь сказать, что я должен проводить допрос под вашим наблюдением?
– Не придирайся. Он просто координатор.
– У меня есть помощник. Ты мне мешаешь. Забирай этого молокососа и исчезни!
Сасаока покраснел до ушей.
– Это приказ главы департамента.
– Какого департамента? Уголовного или административного?
– Можешь считать, что обоих. Глава уголовного департамента не возражал.
Высказавший все Сасаока стоял с торжествующим видом.
Сики был вне себя от ярости. В то же время он чувствовал ужасную беспомощность. Не смог возразить?
Да пошли вы к черту!
Сики плюхнулся на стул, предназначенный для следователя.
– Через десять минут я начинаю допрос. Освободите помещение.
– Да, я сейчас уйду, но Курита…
– Я сказал, освободите! – не дослушав, заорал Сики.
У следователя существовал определенный ритуал. Знавший об этом Ямадзаки быстро вышел из комнаты. Сасаока и Курита с удивленными лицами последовали за ним.
В комнате снова стало тихо.
Сики закрыл глаза. Сделал глубокий вдох.
…Отключись… От всего…
Он программировал себя, пытаясь выбросить из головы все посторонние мысли и сосредоточиться.
…Вот так.
Каждое расследование представляет собой книгу. А подозреваемые – герои этой книги. У каждого из них своя история. Однако герои не могут выйти из книги. Только когда мы раскроем ее, они смогут что-то рассказать нам. Иногда они хотят, чтобы мы заплакали. Иногда разжигают в нас ярость. Они всегда хотят что-то сказать. Просят, чтобы мы прочитали их историю. Нам достаточно лишь спокойно перелистывать страницы. Они ждут. Ждут, сгорая от нетерпения. Ведь пока мы не перелистнем страницу, они не могут начать говорить.
Сики открыл глаза.
Как раньше, у него не получилось. Но, по крайней мере, он смог успокоиться. Что ж, в таком состоянии уже можно начинать.
Через обещанные десять минут Ямадзаки и Курита вошли в комнату и сели на свои места. Еще через минуту дверь за спиной Сики открылась. Не поворачивая головы, он ждал.
Обойдя стол, перед ним предстал человек в костюме без галстука. Он стоял прямо перед Сики с другой стороны стола спиной к окну. Молодой конвойный снял наручники и веревку [9] ; пальцы его чуть заметно дрожали.
9
В Японии принято, помимо применения наручников, обвязывать вокруг поясницы задержанного веревку – так его доставляют на допрос.
– Садитесь.
Курита вытаращил глаза. Голос Сики был настолько мягким, что, казалось, это другой человек. Ямадзаки же совсем не волновался. Это тот самый «добивающийся признания Сики», которого он знает уже пять лет.
Однако внутри у старшего следователя все кипело.
Лицо поклонившегося в знак приветствия Кадзи Соитиро было более спокойным и умиротворенным, чем у Сики. Глаза абсолютно ясные. Как
Сики посмотрел на часы.
– Седьмое декабря, восемь часов двадцать три минуты. Начинаем допрос. Сики, старший следователь по особо важным делам первого отдела расследований главного управления.
– Кадзи Соитиро. Очень приятно.
Уверенный, четкий голос.
Сообщая о праве не отвечать на вопросы, прирожденный следователь Сики почувствовал разгоравшееся в нем волнение. Какую же историю он начнет сейчас читать?
Но времени мало. И всего лишь одну секунду он сожалел о том, что из-за этого придется начать читать с последней главы.
4
Звук пишущей ручки. Это Ямадзаки. И другой звук. Курита тоже начал писать?
Сики положил руки на стол, переплел пальцы.
– Инспектор Кадзи.
Он назвал его имя с указанием должности из чистого сострадания. Как раз сейчас в главном управлении проходит заседание дисциплинарного комитета, на котором будет принято решение об отстранении Кадзи Соитиро от исполняемых обязанностей. Причина такой спешки – в желании объявить на пресс-конференции, что он является бывшим полицейским.
С другой стороны, то, что Сики обратился к Кадзи, указав должность, тяжело отозвалось в его душе. Хотя он испытывал неприятные чувства оттого, что ему придется допрашивать сослуживца, нужно признать это: как бы то ни было, он его коллега. И неважно, общались они или нет.
Но для начала нужно сообщить ему о том, что сейчас происходит.
– Из-за того, что вы совершили, в полицейском управлении неспокойно.
– Да… – Кадзи глубоко склонил голову. – Мне ужасно жаль, что я доставил всем столько беспокойства.
Сики кивнул.
– Поскольку преступление совершено сотрудником полиции, нужно продумать тактику общения со СМИ. В связи с этим, хотя с точки зрения процедуры допроса это и беспрецедентный случай, придется начать с вопроса о сути происшествия.
Конечно, хорошо, что можно не задавать вопросы о месте рождения, послужном списке, судимости, биографии и других подобных вещах, предусмотренных процедурой допроса. При приеме на работу в полицию на человека собирают полное досье.
Сики взглянул на лежащие перед ним документы. Кадзи Кэйко. 51 год.
– Так почему вы убили свою жену Кадзи Кэйко?
Кадзи выпрямился и, немного помолчав, произнес:
– Потому что… мне было ее жаль.
– Я слышал, что ваша жена была больна.
Кадзи чуть заметно кивнул.
– У Кэйко была диагностирована болезнь Альцгеймера? – Сики чувствовал сильное волнение.
– Примерно два года назад появились симптомы… Частые головные боли, головокружения. Она пила лекарства, которые можно было купить в аптеке без рецепта. Но улучшения не было – скорее наоборот, становилось хуже, – поэтому где-то в апреле я насильно отвез ее в больницу. О результатах обследования Кэйко не сообщили, но, похоже, она что-то почувствовала. Стала изучать книги по медицине и постоянно спрашивала, не Альцгеймер ли у нее…