Полуночный Сокол

Геммел Дэвид

Купальня цирка Оссиан была открыта, хотя воду еще не грели, и Бэйн вышел на открытую тренировочную площадку, построенную по совету Свирепого. Несколько молодых гладиаторов уже тренировались под руководством Телорса, поднимая гири. Бэйн стал разминать натруженные мышцы, сделал несколько несложных упражнений и несколько раз влез вверх по канату.

— Подошел Телорс.

— Не перегружай себя, оставь силы на завтра, — посоветовал он.

— Считаешь меня идиотом?

— Не мне об этом судить, каждый делает то, что считает нужным. Лично я попросил бы у императора кучу золота и личный бордель, —

пожал плечами Телорс.

— Ты ведь видел, как он сражается, — сказал Бэйн. — Свирепый не верит, что я смогу победить.

— Ванни уже жалеет, что так сказал. Он не хотел, чтобы из-за этого ты начал в себе сомневаться. Ему просто казалось, что он сможет отговорить тебя от поединка.

— А ты как считаешь? Скажи мне правду.

— Я не могу сказать тебе правду, только собственное мнение. Однажды я видел, как огромного, хорошо вооруженного солдата убил парень с самодельным деревянным копьем. Во время поединка может случиться что угодно, — Телорс грустно улыбнулся, — и я не собираюсь стоять здесь и рассуждать, как здорово сражается Волтан. Только не перед поединком! Я лучше расскажу, как здорово сражаешься ты сам. Ты достойный соперник любому гладиатору! Ты сильный, быстрый, и, что важнее всего, у тебя есть сердце! Завтра я буду с тобой, я как следует наточу твой меч и намажу нагрудник маслом.

— Нагрудник? Это же смертельный поединок!

Телорсу стало неловко.

— Император изменил обычные правила. Волтан будет сражаться без доспехов.

— Тогда мне тоже не нужен нагрудник. Это поединок, а не казнь.

— Я знал, что ты так скажешь, — поговорил Телорс. — Это делает тебе честь. Свирепый поступил бы так же.

Слуга крикнул, что вода готова, и Бэйн пошел в купальню. Ванна была шестнадцать футов в длину и девять в ширину. С поверхности воды поднимался пар, пахло лавандой. Бэйн разделся, залез в воду, окунул голову и поплыл к противоположному концу ванны. Там он сел на бортик, положив голову на округлые медные перила. Напряжение медленно спадало.

Бэйн немного полежал в воде, затем насухо вытерся и прошел в массажную, где раб Оссиана натер его маслом и размял мышцы шеи и спины. Бэйн задремал, а когда проснулся, вокруг не было ни души. Раб обложил его теплыми полотенцами и оставил спать. Поднявшись, Бэйн достал из своего шкафчика чистые лосины и тунику и босиком вернулся в купальню.

Затем отдал тренировочную одежду в стирку, натянул сапоги и вышел на солнце.

День был прекрасный, и он пошел на виллу пешком. Празднования уже закончились, но атмосфера радости по-прежнему царила в Городе. На вилле работали садовники, засаживая клумбы, и Бэйн увидел Кару в бледно-зеленом платье, прогуливающуюся среди роз. Рядом с ней шел красивый темноволосый юноша. Кара увидела Бэйна, помахала ему рукой, и он подошел.

— Это Маро, — представила Кара, — сын генерала Баруса.

Бэйн и Маро обменялись рукопожатиями.

— Маро пришел познакомиться с дедушкой, — продолжала Кара, — а он на пробежке.

— Наверное, выбрал западную трассу, — сказал Бэйн, — я сегодня его не видел.

— Мы с Маро собираемся пожениться, — сообщила Кара.

— Если твой дедушка согласится, — вставил Маро.

Уверен, он согласится, — улыбнулся Бэйн, — если так хочешь ты, принцесса. Однако я огорчен!

Я-то думал, ты достанешься мне!

— Ты слишком стар! — засмеялась Кара. — И недостаточно красив.

Бэйн приложил руку к сердцу:

— Женщины так жестоки! Берегись, Маро!

Он поклонился и пошел к дому, но его нагнала Кара и взяла за руку.

— Вам с дедушкой нужно помириться, — сказала она.

— Мы и не ссорились, — взволнованно ответил Бэйн. — Ты больше не смотришь мне в глаза… почему?

— Ерунда! — заявил Бэйн, заставляя себя посмотреть Каре в глаза. Бледно-голубые глаза Волтана. Бэйн отвел взгляд. — Ты забыла своего гостя, — поспешно добавил он.

— Бэйн, я чем-то тебя обидела?

— Вовсе нет.

Он был готов провалиться сквозь землю.

— Ты все-таки хочешь участвовать в поединке?

— Да.

— Знаешь, я встречалась с этим Болтаном. Я увидела его на рынке, и он мне понравился. Да, я знаю, все говорят, что он злой, но я встретила его на одном из наших собраний. Госпожа-в-Маске дотронулась до его лба и благословила, так что он не может быть таким уж злым.

Бэйн вздохнул:

— Я не знаю, хороший он или плохой, но он убил дорогого мне человека и умрет именно за это, а не ради какой-то.. политической интриги.

— Он ведь все равно умрет. Мы все умрем, Бэйн. Тебе должно быть стыдно, что ты не можешь его простить.

— Некоторые вещи нельзя простить.

— Я тебе не верю.

— Это потому, что ты никогда не страдала! — Голос Бэйна стал злым. — Таким, как ты, живущим в роскоши, имеющим слуг, легко прощать. Да и что вам прощать? Повар положил в кашу мало масла? «Да, я его прощаю». А гатские женщины, у которых солдаты Города отнимали детей и швыряли их о каменные стены, разбивая головы, знают, что такое страдание. Думаешь, они смогут простить? На моих глазах Волтан вонзил нож в сердце девушки, которую я любил. Убивая ее, он смеялся. И ты просишь меня простить его?! Оглянись вокруг! Все, что ты видишь, все, что есть в этом Городе, построено на крови. Может, однажды убитые простят тебя, но я сомневаюсь.

Не в силах сдержать гнев, Бэйн пошел прочь. Подойдя к дому, он увидел, как по гравийной дорожке идут двое.

— Персис! — крикнул он и побежал навстречу. Персис и Норвин были в грязном тряпье и отвратительно пахли.

— Хорошо, что я встретил тебя, парень, — устало проговорил Персис, — можно где-нибудь смыть с себя ароматы тюрьмы?

— Конечно! Идите за мной.

Одежда, которую нашли в доме, не подходила ни Персису, ни Норвину, и поэтому, пока они мылись, Бэйн послал на рынок слугу за новыми вещами. Кара и Маро видели, как пришли неожиданные гости, и подошли к Бэйну, который ждал в восточном зале.

— Это Персис? — спросила Кара.

— Да, их освободили вчера, но у них нет ни денег, ни друзей, и они разыскали нас.

— Рада, что они нашли нас, пойду скажу, чтобы повар приготовил им поесть.

— Она ушла, а Маро остался с Бэйном, и тот жестом предложил ему сесть,

— Я знаком с твоим другом, — объявил Маро, — с Бануином.

— Он мне не друг, просто знакомый, — отрезал Бэйн.

— Я не знал об этом. Он говорил о тебе с теплотой.

— Добрые дела всегда нравились мне больше теплых слов, — проговорил Бэйн. — Как он?