Полуночный шепот
Шрифт:
2
По мере того, как Джейми приближалась к кабинету, шарообразная ручка двери постепенно становилась все больше и больше. На какое-то мгновение ей вдруг вспомнилась мелодия «Радость мира», вырвавшаяся из глубины ее сознания. Затем музыку прорезал крик ребенка, отзвук прошлого, заставивший Джейми вздрогнуть. Крик все продолжался, пока Джейми не превратилась в истеричную десятилетнюю девочку, какой была когда-то. Страх привел ее в знакомое до боли состояние транса, перенеся в прошлое, хотя она и знала, что бодрствует.
– Нет! – рыдала она, спускаясь к холлу и пытаясь
– Разреши мне жить! – скулила она. – О, Господи, только оставь меня жить!
После взрыва рыданий она замерла на пороге кабинета, закрыв уши руками. Ей все еще слышалась рождественская музыка, перекрывающая какофонию из звуков клавесина, колоколов, голосов Барбары Стрейзанд и Перри Комо. Одна лишь музыка могла свести ее с ума. Но были еще и свечи, сотни свечей, красных и белых, ярко горевших, вспыхивавших с треском, отбрасывавших причудливые тени на стены и потолок. От них можно было ослепнуть.
Джейми зажмурилась, чтобы избавиться от наваждения. Она стояла в пустом кабинете, всего лишь в старом кабинете, заставленном покрытыми плесенью книгами в кожаных переплетах. И это было не Рождество 1970 года, а октябрь 1990. И она уже не десятилетняя девочка, которая только что потеряла родителей, погибших на шоссе, а взрослая женщина. Теперь я уже настоящая женщина. Настоящая женщина.
Она отняла руки от ушей. Потом заставила себя посмотреть в сторону балконной двери, открывавшейся в запущенный сад. Здесь она впервые увидела привидение. Здесь очень давно этот дух, возникший при отблесках свечей в разгоряченном воображении ребенка, впервые в канун Рождества принял материализованную форму.
Сначала она решила, что это дух ее отца. Она и думать не могла о том, чтобы бояться его. Однако ей было всего лишь десять лет. И мысль о том, что умерший отец посещает ее, приводила ее в ужас. И все же видение, мелькавшее перед ней, не походило ни на отца, ни на мать. Это был человек, одетый в странный черный костюм со старомодным шейным платком, заколотым красивой булавкой. У Джейми мурашки забегали по коже, когда она вспомнила, что видение обратилось к ней по имени. Она все еще видела эти серые губы, произнесшие ее имя, эту руку, протянутую к ней. – Джей-ми, Джей-ми!
Она была твердо уверена, что это Хэзард Макалистер, привидение, по всей вероятности, посещавшее особняк Макалистер.
Ее бабушка рассказывала ей о Макалистере, о том, как он построил этот дом, а затем убил двух человек в этом самом кабинете. Брат же не уставал напоминать ей о привидении, пугая ее тем, что Хэзард Макалистер поджидает ее в уборной. Хэзард Макалистер схватит ее, когда она пойдет в ванную комнату в полночь. Хэзард Макалистер пролезет под дверью в ее спальню, даже если дверь будет на замке. Джейми, которая всегда чего-то боялась и которой всегда чудились какие-то звуки, верила россказням брата и все ночи в доме бабушки тряслась от страха.
Музыка стала совсем громкой. «Маленький городок Вифлеем» и «Колокольчик Белл Рок», Рой Кларк и Тони Беннетт. Ребенок закричал снова – нет, это кричала она сама. Свечи, музыка, свечи, музыка.
Джейми прислонилась
Бабушка обращалась к ней по имени, гладила ее по лицу, умоляла рассказать о том, что с ней произошло. Но она не могла говорить, а только не переставала пронзительно кричать.
– Дорогая, что случилось?
Джейми вдруг пришла в себя, осмотрелась и увидела миссис Гипсон с полотенцем в руках.
– Я услышала ваш крик. Что произошло?
Джейми облизнула губы. О чем она могла поведать домоправительнице? Что когда ей было десять лет, она увидела привидение и с тех пор нервы у нее не в порядке, главным образом, потому, что никто ей не поверил, ни бабушка, ни доктора, ни детские психологи? Вместо того чтобы внимательно ее выслушать, они пичкают ее успокаивающими лекарствами и отсылают к бесчисленным психотерапевтам, пытающимся объяснить ее состояние печальными семейными проблемами.
После общения с психотерапевтами, Джейми потеряла веру в свою способность правильно судить о том, что действительно реально, а что нет. Никто из взрослых никогда не верил ее рассказам. Она, должно быть, ошиблась, уверяли они ее. Привидений не существует. Она просто истеричный ребенок. Безусловно, что-то она видела, возможно, чье-то отражение. Джейми слышала эти аргументы очень много раз и даже стала сомневаться в том, что она действительно что-то видела. И когда в последующие годы у кого-то возникали подозрения в правильности ее суждений, она становилась нерешительной, будучи не уверенной в себе.
Даже сейчас она не была убеждена в том, что действительно что-то видела или слышала, что было реальностью, а что воображением.
– Извините, миссис Гипсон, я... – Она замолчала, точно вспомнив о своем злополучном детстве.
После «случившегося» ее отправили жить к тетке в Санта-Барбару в штат Калифорния.
Марка, увлеченного и поглощенного своими солнечными элементами и компьютерными компонентами, отослали в подготовительную школу в Нью-Йорк.
На первых порах Джейми решила, что тетя Эвелин лучшая из теток, какая вообще может быть у девочки. Преуспевающий адвокат, красивая и незамужняя. Все это было для Джейми необычным и вызывало восхищение. По приезде в Калифорнию Джейми показали ее новую спальню, украшенную букетами лаванды и мяты, со множеством кукол и зверушек. В стенном шкафу было полно дорогих платьев и слаксов, а комод с зеркалом был набит нижним бельем, отделанном кружевами, там же она обнаружила яркие свитера, самую модную спортивную одежду. Ее даже отдали в привилегированную частную школу, где обучали верховой езде, о чем Джейми всегда мечтала.
Но скоро вся эта прелесть новизны улетучилась. Джейми поняла, что она лишь пленница, которой тешится тетя Эвелин. Когда ей захотелось влезть в свою прежнюю одежду, потому что ее джинсы были гораздо удобнее, чем шерстяные слаксы на подкладке сверху донизу, то тетя Эвелин возразила: «Не глупи. Это не годится». А когда она попыталась сказать тете, что не любит играть в куклы Барби, то тетя Эвелин заявила: «Не глупи, Джейми. Всем твоим маленьким подругам это нравится». И Джейми перестала обращаться с просьбами к тете Эвелин, потому что та никогда не соглашалась с ней. Тетя Эвелин принадлежала к числу женщин, которые твердо знают, чего хотят не только они сами, но и все остальные.