Полуночный маскарад
Шрифт:
— И часто ты так проводишь время? Доминик заглянул ей в глаза и с горечью увидел, что глаза жены как бы подернулись пеленой, их мягкий свет, тот самый свет, даривший ему столько надежды и радости в последние недели, погас. Доминик испугался, что между ними возник новый барьер. Он схватил Мелиссу за руку и сказал:
— Я клянусь, что такое больше никогда не повторится! И ты должна мне поверить, что не в моих привычках проводить ночи вне дома. Просто было одно дело, которое я должен был сделать. И ты сама убедишься
Его взгляд был открытым и ясным; он притянул сопротивляющуюся жену к себе и, коснувшись губами ее щеки, нежно сказал:
— Если ты настаиваешь, я расскажу все сейчас же. Но мне бы очень хотелось дождаться доказательств того, что я правильно поступил этой ночью.
Мелисса колебалась, ее сердце готово было поверить всему, что говорил ей муж, но здравый смысл заранее отвергал все его возможные оправдания. С явным недоверием она проговорила:
— Если не сейчас, то когда? Доминик широко улыбнулся:
— В четыре часа дня тебя устроит?
Мелисса холодно кивнула.
Быстро поцеловав ее, Доминик попросил:
— Надень свое самое лучшее платье и жди меня в четыре часа в гамаке.
Не зная, смеяться ей или плакать. Мелисса, пожав плечами, спустилась по лестнице.
Ровно в два Доминик явился в городской банк. За прошедшие часы он выспался; проснувшись, с удовольствием поел у себя в комнате, освежился в ванне, оделся и отправился в город. Он не удивился, встретив на улице Ройса и Захария, поджидавших его. Привязав лошадь к столбу, Доминик спешился и, иронично улыбнувшись, поинтересовался:
— Приехали убедиться, вернет ли он долг, так?
Ройс проворчал:
— И убедиться, что ты не сделаешь глупость, вызвав его на дуэль. Доминик улыбнулся:
— Странное дело, но я понял, что гораздо большее удовольствие уязвить его таким способом, о котором я раньше и не думал.
Ройс скептически взглянул на друга, но ничего не сказал. Они втроем вошли в банк, где им показали, как пройти в офис мистера Смитфилда. Латимер уже сидел в кожаном кресле банкира и выглядел усталым и мрачным.
Мистер Смитфилд, с расплывшимися чертами лица, любезно посмотрел на вошедших и указал на три кожаных кресла: откашлявшись, он осторожно начал:
— Мистер Латимер объяснил мне ситуацию и поручил выплатить большую часть долга.
— Что значит «большую»? — спросил Доминик. — Насколько я помню, мы играли на полную сумму, а не на большую ее часть.
Латимер напрягся, и неприятный блеск появился в его холодных глазах.
— Чтобы нам с сестрой не остаться без единого пенни, я могу сейчас заплатить только тридцать пять тысяч долларов.
Доминик выглядел бесстрастным.
— Извини, — сказал он, — но, если я не ошибаюсь, долг — пятьдесят тысяч долларов., — Черт побери! Ты не ошибаешься! — взорвался Латимер, вся досада и злость отразилась на его лице.
Он
— Я обязательно все заплачу. — И, стараясь произвести на присутствующих благоприятное впечатление, добавил:
— Я никогда не делаю ставок, которые не могу оплатить. Но мне надо время, и я надеюсь, что ты поступишь как джентльмен и дашь мне его.
Обманчиво вяло Доминик сказал:
— Ах, да, с моей стороны будет не по-джентельменски лишить тебя всего, не так ли? Лишить тебя крыши над головой? Выбросить с сестрой на улицу в той одежде, которая на вас? Кто знает, к чьему милосердию вам тогда придется прибегнуть? Может, вам придется даже заняться тем, что вызывает у нормальных людей отвращение? Что противно и унизительно? Нет, конечно, ни один из настоящих джентльменов не поставит вас в такое положение, — закончил Доминик, глядя Латимеру прямо в глаза. И тихо добавил:
— Нет, только прохвост, хам и подлец самого низкого сорта способен на такое.
Подозрение мелькнуло в голове у Латимера. Он напрягся, но Доминик спокойно продолжал:
— Конечно, я могу дать время, чтобы ты мог заплатить долг. В отличие от некоторых я не чудовище. Сколько тебе надо? Неделю, две?
Латимер рассчитывал на больший срок. Даже если бы он хотел заплатить все, что должен, — а это не входило в его планы, — и если бы случилось чудо, было бы невозможно выполнить условия Доминика. Латимеру надо было не меньше шести месяцев, и он в бешенстве сжал кулаки. «Когда-нибудь, — думал он яростно, — мистер Слэйд заплатит за это унижение, и дорого заплатит…»
Но сейчас было не до мыслей о мести, Латимер обдумывал свое положение. Ему жизненно необходимо выиграть время. У него было кое-что в запасе — как можно скорее обобрать Франклина, и теперь он ощиплет его на большую сумму, чем собирался, чтобы поправить свои финансовые дела. А потом, в начале следующего года, сесть на пароход, который повезет его в Англию. Если отложить уплату долга на несколько месяцев, они с Деборой оказались бы вне досягаемости для Доминика Слэйда. Ну, по крайней мере — на какое-то время. Если бы вдруг Слэйд объявился в Лондоне, Латимер нашел бы, что сделать. Бывают же всякие несчастные случаи, и их можно подстроить.
Латимер оказался в весьма деликатной ситуации. Он должен был сохранить свое реноме, иначе планы насчет мальчишки Франклина осуществить не удастся. И в то же время у него нет денег заплатить Доминику, а если в обществе узнают, что он пошел на ставки, которые не в силах заплатить, — все рухнет. Никто не станет играть с ним. Его репутация станет известна в Нью-Орлеане, и ему не удастся одурачить сопляков вроде Франклина. А Латимер надеялся на Нью-Орлеан, так как не хотел упустить возможности, которые этот американский Вавилон мог ему предоставить.