Полуночные признания

Проктор Кэндис

– Скажите мне, месье, – произнесла она грудным шепотом, – вы верите в то, что я убийца, и, несмотря на это, хотите меня? Как мужчина желает женщину?

Он повернул руку и накрыл ладонью ее грудь. Эммануэль задрожала.

– Не знаю, – произнес Зак; его поблескивающие глаза стали безумными. – Но я действительно хочу.

Он замялся всего на секунду, ожидая, отодвинется ли она, воспротивится ли тому, что может произойти. Но Эммануэль покорно подставила губы.

Этот поцелуй был грубым и жадным, полным желания и необузданной страсти. Она нежно ласкала его обнаженную грудь. Затем ее руки обвились вокруг его шеи. Изогнувшись, Эммануэль закинула ногу ему на спину. Твердой мужской рукой он дотронулся

до ее бедра и проскользнул под тонкую ткань пеньюара. От нежных прикосновений у нее перехватило дыхание. Эммануэль начала жадно, как рыба, хватать воздух. Наклонив голову, она проникла языком в его рот, втянула его губы – и услышала низкий стон животного желания, который вырывался из его груди.

Казалось, его руки были везде: стягивали пеньюар, ласкали ее грудь, скользя по изгибу бедер и зажигая плоть огнем. От ненасытного желания она почти лишилась дыхания. Ее волновал запах его сильного мужского тела. Эммануэль захотелось ощутить на себе его вес, почувствовать, как он будет проникать внутрь ее, заполняя интимные места тела.

Зак поднял голову, чтобы посмотреть на нее. Его грудь колыхалась от быстрого, возбужденного дыхания.

– Ты думаешь, не стоит этого делать? – произнес он хриплым от желания голосом.

– Нам нужно остановиться, – прошептала она.

Странная, горькая улыбка исказила его губы. Зак прикоснулся ладонью к ее щеке.

– Возможно, ты права. – Он погладил щеку рукой, превращая прикосновение в ласку.

– В комнате Филиппа есть его одежда. Надо пройти через боковую дверь, – произнесла она, отступая от него на шаг – подальше от этих опасных прикосновений и соблазнительной близости сильного мужского тела. – Ты найдешь там все, что нужно.

Она открыла дверь – и легкий порыв уже утихающей бури взметнул край ее пеньюара, заставив спешно схватиться за ткань руками.

– Эммануэль! – Зак решительно шагнул вперед.

Но она уже бежала; ее босые ноги скользили по влажному полу галереи, а ветер трепал непричесанные волосы.

Зак застыл в открытых дверях. Влажная ночная прохлада приятно ласкала кожу. Зак с силой втянул в легкие очищенный дождем воздух. Его сердце все еще сильно билось от первобытного мужского желания. Ему так хотелось броситься следом, прижать Эммануэль к своему сильному телу и немедленно взять ее. Но он сделал долгий, полный разочарования выдох и пошел в комнату Филиппа.

Взяв масляную лампу, Зак повернул ручку и распахнул стеклянную дверь. Филипп де Бове умер всего несколько месяцев, но в его комнате уже царило запустение. В воздухе перемешались едва ощутимые запахи пыли, табака и кожи.

Помещение было небольшим и разумно спланированным. Пол покрывали широкие доски из кипариса, на которые постелили летние соломенные коврики. Для обогрева был сооружен простой камин. В других особняках подобная комнатка предназначалась бы рабам или взрослеющим сыновьям. Но и этому скромному помещению Филипп смог придать элегантный вид, поместив здесь кровать из тонких кедровых досок и высокие шкафы, набитые книгами в кожаных переплетах. Побеленные стены украшали весьма искусно подобранные картины в фигурно вырезанных позолоченных рамах. На стоящем у окна столе, выполненном в стиле времен Регентства, стоял хрустальный графин с бренди. Зак направился в ближний левый угол – к высокому шкафу из кедра. Повернув ключ, он открыл дверцу…

Одежды не было. Зато на него пахнул отчетливо ощущаемый запах гашиша, смешанный с мускусным ароматом ветивера и легким привкусом опиума. На полке лежали три съежившиеся головы аборигенов островов Тихого океана с длинными спутанными черными волосами и навсегда застывшими страшными гримасами. Рядом находилась плетка с искусно разукрашенной ручкой и кожаными полосками, порядком изношенными, и аккуратно сложенная веревка. Не составляло большого

труда понять, для чего они предназначались.

Отступив на шаг, Зак внимательно оглядел полки. Здесь была целая коллекция, которая напоминала бы экзотические принадлежности Папы Джона, если бы она имела медицинское предназначение. Скорее всего, эти предметы были собраны из желания удивить или поразить. Заку захотелось просто захлопнуть этот ужасный шкаф и навсегда забыть о его секретах. Он знал, что хозяйка дома не подозревает о тех вещах, что он обнаружил. Иначе она не направила бы его сюда, опасаясь раскрыть все тайны человека, с которым она вместе прожила двенадцать лет. Ветер на улице почти стих, о дожде напоминала только капель. После яростной бури эта относительная тишина казалась странной, почти неестественной. Заку на миг почудилось, что в углах таятся чьи-то тени – или призраки убитых.

Сжав челюсти, Зак начал внимательно изучать содержимое шкафа. Он не знал наверняка, что ищет, но вскоре понял, что копался здесь не напрасно. На последней полке, около книги большого формата с фотографиями обнаженных молодых девушек, лежал прямоугольный дубовый ящик, углы которого были обшиты медными полосами, а на одной стороне виднелись петли.

Он медленно откинул защелки и поднял крышку, надеясь обнаружить набор для убийства вампиров – бутыль со святой водой, большой крест, заточенную на одном конце деревянную палочку и маленький арбалет. Когда-то в наборе имелось четыре стрелы с серебряными наконечниками, каждая из которых покоилась в своей нише.

Теперь осталось только три.

Глава 18

Когда Зак покинул дом на улице Дюмен, о грозе напоминали только свежесть и легкий моросящий дождь. Выйдя с галереи на кирпичное крыльцо, майор остановился.

Черный костюм, белая полотняная рубашка и черный галстук, которые были на нем, когда-то принадлежали Филиппу де Бове – так же как и низкие черные ботинки и дорогая шляпа из бобра. Заку было неприятно сознавать, что эти вещи подошли ему по размеру – это как-то ставило их на одну доску: его и того человека, который коллекционировал трофеи охотников за черепами и фотографии несовершеннолетних обнаженных девушек, а также прятал у себя набор для убийства вампиров. Под мышкой Зак держал завернутую в брезент мокрую военную форму и дубовый ящичек, обитый медными полосами.

По содержимому шкафа Зак много узнал о странных наклонностях бывшего хозяина этого дома. У него мелькнула мысль, что Эммануэль все же, наверное, догадывалась об ужасной коллекции в комнате Филиппа, поскольку искала здесь арбалет после убийства Сантера, но, по ее словам, не нашла.

Майор сошел с мостовой и зашагал по дороге, широко расставляя ноги, чтобы не попасть в канавы от колес. Он хотел поднять голову и посмотреть, не наблюдает ли за ним Эммануэль из-за занавесок, но поборол этот порыв.

Зак вспомнил, как, стоя в «гарсоньер» с арбалетом, из которого убили Генри Сантера, он было заподозрил Эммануэль во лжи, решил, что убедил себя в ее невиновности только из-за внезапно вспыхнувшего желания. Это мимолетное сомнение выбило его из колеи. Но в следующее мгновение, трезво оценив ситуацию, он понял свою ошибку: если бы Эммануэль знала, что арбалет находится в шкафу, она никогда бы не оставила его одного в этой комнате. Он также вспомнил, как она упоминала о странной ночи, когда кто-то снял с двери засов. Похоже, что тот, кто воспользовался арбалетом, вернул его назад. Зака осенило: если кто-то тайком проник в дом, то он так же незаметно может совершить и убийство. Хорошо, что, выслушав рассказ Эммануэль о загадочном ночном визите, он не поспешил обыскать дом – тогда, обнаружив арбалет, он наверняка бы решил, что именно она виновна в убийстве, и мог приказать ее повесить.