Полуночные признания

Проктор Кэндис

Глава 17

Канал был неглубоким. Через мгновение над водой появилась покрытая грязью голова майора. Он громко выругался.

– Бог мой! – Эммануэль стала спускаться вниз по берегу, но Зак уже выбирался на поверхность, издавая сапогами хлопающие звуки.

– Осторожнее, – произнес он, отплевываясь и фыркая. – Если вы упадете, я за вами снова не полезу.

С его слипшихся волос и костюма капала вонючая жидкость.

– Вы потеряли шляпу, – заметила Эммануэль и поспешно закрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться.

Мелькнула

молния. Лицо Зака было так перепачкано грязью, что виднелись только белки глаз. Тем не менее, майор торжественно поднял руку, в которой держал покрытый грязью ботинок.

– Но я достал вашу обувь, – важно сказал он.

Эммануэль больше была не в силах сдерживаться. Она залилась звонким и заразительным смехом.

– Ну а теперь вы заберетесь в фургон? – спросил, улыбаясь, Зак.

Эммануэль не возражала.

Через четверть часа Эммануэль постучала в ванную комнату. Дверь приоткрылась.

– Месье? – позвала Эммануэль, держа поднос на бедре. Показав майору расположенную рядом со спальней Филиппа ванную, она удалилась, чтобы переодеться и поискать, чем бы перевязать бок майора.

– Можете войти, – произнес Зак.

Толкнув дверь, Эммануэль увидела его стоящим с саблей в руке рядом с умывальником. На его спине и плечах все еще блестели капельки воды, ниже живота было обернуто полотенце. У Эммануэль не было времени, чтобы привести в порядок волосы и переодеться во что-то более подходящее. Она только успела накинуть тонкий летний пеньюар.

Майор опустил саблю в ножны и молча проводил ее взглядом, когда Эммануэль ставила поднос на небольшую разукрашенную тумбочку около умывальника.

– Хорошая комната, – заметил он, кивнув на глубокую медную ванну, выложенную португальской плиткой стену и закрытый пленкой, недавно установленный медный душ.

– Это сделал Филипп. – Она развернула маленький сверток и намочила ткань в карболовой кислоте. Немного жидкости из темной стеклянной бутылки пролилось на поднос, и только тут Эммануэль поняла, что ее руки дрожат.

. – Вы можете сесть здесь, – указала она подбородком на стоящий в центре комнаты высокий, похожий на скамью столик, обитый кожей.

– Для чего это? – спросил он.

– Для массажа.

Он взглянул на нее, прищурившись.

– Как я понимаю, Филипп был большим любителем удовольствий.

– Из семи смертных грехов за ним водилась пара, – ответила Эммануэль, склоняясь над его раной. След от ножевого удара на удивление хорошо затянулся.

– Вам повезло, что шов не разошелся, – произнесла Эммануэль, прикладывая материю к шраму.

Зак вздрогнул и судорожно вдохнул; теплая кожа дрогнула под ее рукой.

– Боже правый! Что это еще за состав?

– Асептическое средство, – небрежно произнесла Эммануэль, подумав про себя, что способ использования кислоты для уничтожения бактерий и предотвращения заражений был еще мало проверен.

– Мне кажется, что вы налили мне на рану чистый скипидар.

– Эффект почти тот же. Я еще наложу повязку с мушмулой. – Она отвернулась,

но потом снова взглянула ему в полные боли и сомнения глаза. – Мне следует вам кое о чем сказать, месье, – поспешно произнесла она, боясь, что в следующую секунду передумает и промолчит.

– О чем?

– Кто-то посетил мой дом прошлой ночью. Я услышала странный звук, а когда пошла проверить, обнаружила, что у входной двери снят засов.

Зак замер.

– Вы уверены?

Эммануэль отрицательно покачала головой.

– Я очень тщательно все запираю с… со времени, когда все началось. Роуз выбросила все продукты с кухни – она думает, что нас пытались отравить.

– А вы как считаете?

– Я сомневаюсь в этом.

– Кто бы это мог быть?

– Не знаю. – Эммануэль достала бинт, чтобы сделать перевязку. – Вы мне верите? – спросила она, не оборачиваясь.

– Расскажите, что случилось прошлой весной, – тихо произнес Зак. – Что это был за спор между Клер, Филиппом и Ярдли?

Эммануэль медленно повернулась и внимательно посмотрела на майора.

– Расскажите мне, – требовательно повторил он, пристально глядя ей в лицо.

– Ладно. – Опустив голову, Эммануэль принялась бинтовать его руку. Говорить правду и смотреть при этом ему в глаза она не могла.

– С задней стороны больницы, над кухней, есть маленькая комнатка, где мы производим вскрытия. Я изучала там мускулатуру руки, когда услышала крики.

– Клер и Ярдли?

– Да. Держите это. – Майор взялся за край бинта, дотронувшись до ее руки. В его теплом прикосновении чувствовалась сила. Разжав пальцы, Эммануэль потянулась за другим бинтом. – Поначалу я на это не обращала внимания, но они находились в кабинете Генри, и в открытые окна все было прекрасно слышно. – Она обернула бинт вокруг его тела; марля ярко белела на фоне твердых мужских мускулов. – Я отправилась предупредить их.

– И скальпель был у вас в руках?

– Да. – Она подняла глаза и, увидев вопросительное выражение на его лице, опустила глаза. – Но это не было преднамеренно. – Она продолжала медленно бинтовать его поджарую мускулистую грудную клетку. Тишину ночи нарушал лишь шум дождя. Свеча чуть мерцала, отбрасывая неясные тени на покрытые плиткой стены. – Пока я не подошла ближе, я не могла расслышать, о чем они говорят.

– До этого вы не знали о Клер? – уточнил Зак.

– Вы имеете в виду о его связи с Клер? Нет. Но я догадывалась, что она флиртует с мужчинами. У нее было много несерьезных, коротких, случайных связей. Думаю, когда она затеяла интрижку с Филиппом, она втайне надеялась, что все будет так же.

– А оказалось по-другому?

– Она влюбилась в него. – Эммануэль затянула узел на повязке и сделала шаг назад. Их глаза встретились. Где-то вдалеке ударил гром, его раскаты заглушили шум дождя. Эммануэль поймала себя на мысли, что незаметно они стали так близки, что могут свободно обсуждать столь личные темы. Но она не чувствовала неловкости. Все было естественно и располагало к откровенности.