Полуночные признания

Проктор Кэндис

Эммануэль резко остановилась перед большой лужей. Майор сумел удержать ее за локоть.

Он заметил, что его собеседница буквально побелела, в ее глазах читался испуг.

– У меня нет врагов, месье, – тихо произнесла она дрогнувшим голосом.

Майор пристально посмотрел на нее. Он думал, что у нее карие глаза, но сейчас увидел, что на самом деле они зеленые. Это была таинственная зелень первобытного леса или глубокого океана в пасмурный день.

– Каждый человек имеет недоброжелателей. Вы сами сказали это.

Она сделала быстрый вдох.

– Я не знаю кого-либо, кто хотел бы,

чтобы я умерла.

Внезапно Зак понял, что они стоят очень близко друг к другу. Он отпустил ее локоть и шагнул в сторону.

– И все-таки кто-то, очевидно, желает этого.

Майор сам сомневался в своих предположениях. Не все жертвы были знакомы со своими убийцами. Одних убивали по самым разным мотивам, других – просто из-за садистских наклонностей.

«В чем дело, капитан? – словно услышал он голос из прошлого. – Ты еще ничего не понял? Тебе нужна какая-то зацепка?»

– Месье?

Зак поднял голову и увидел всадника на лошади, который окликнул его.

– Эй! Куда вы идете?

Уступив дорогу, они молча двинулись в тень растущих вдоль Эспланад-авеню вязов и сикомор. Вскоре Эммануэль снова остановилась. Ее внимание привлекло извещение в черной рамке, которое трепало ветром на фонарном столбе.

– Вы уже разрешили забрать тело Генри Сантера? – произнесла Эммануэль.

Он помолчал.

– Не вижу необходимости в том, чтобы запрещать это.

– Вскрытие стали делать сравнительно недавно, и не все относятся к нему одобрительно.

– Особенно в такой жаре.

Эммануэль кивнула. Снова налетел горячий бриз, взметнув длинные черные ленты ее траурной шляпки.

Майор бросил мимолетный взгляд на Эммануэль. Мягкий изгиб ее лица и соблазнительные длинные густые ресницы пробудили в нем смутное беспокойство. Эта женщина была столь же чуждой ему, как и весь этот Новый Орлеан с его амулетами вуду, балами квартеронов, высокими, как обрывы, стенами дворов, над которыми виднелись кроны жимолости и ивы, с маскарадами вдень «Марди-Гра» [3] , могучими дубами – и смертностью, которая вдвое превышала аналогичный показатель в самом неблагополучном городе Америки. Эммануэль де Бове чем-то напоминала этот город – она была красива, смугла и опасна. Он уже знал, что Эммануэль что-то от него скрывает и, может, даже несет ответственность за смерть седовласого старика, которого Зак нашел распластанным в луже крови на ступеньках семейного склепа. Тем не менее он не мог не восхищаться ею. Эта женщина влекла и рождала в нем желание – весьма неуместное в данных обстоятельствах.

3

Карнавал в Новом Орлеане.

Эммануэль свернула с Эспланад-авеню к реке и зашагала быстрее.

– Есть еще одна вещь, которая меня удивляет, – внезапно произнес майор, устремляясь следом.

Узкая улица с тесно стоящими домами вела к относительно широкой дороге.

– Что именно, месье? – Она отвернулась, глядя на повозку с мулом, двигающуюся от домов к прибрежной равнине.

– Если вы были так привязаны к Генри Сантеру, в чем пытаетесь меня убедить, то почему не хотите помочь в поисках его убийцы?

Дойдя

до зеленой дорожки, что разделяла проезжую часть на две половины, Эммануэль остановилась. Повернувшись, она посмотрела прямо в глаза майору. Ветер трепал ленты ее шляпы и бил ими по руке. Она не станет утверждать, что хочет помогать следствию, – она и впрямь не горит желанием заниматься этим.

– Если бы Генри был убит снайпером-янки на поле боя, помогая раненым, вас бы это вообще не интересовало.

Зак сжал челюсти.

– Но его смерть вызывает много загадок.

Эммануэль покачала головой. Она хотела отвернуться, но майор поймал ее за руку.

– Вы не ответили на мой вопрос.

Эммануэль попробовала высвободиться, но Зак продолжал удерживать ее.

– Не ошибайтесь на этот счет, майор Купер. – Ее глаза враждебно сверкнули. – Генри Сантер заменил для меня отца. Но если вы отправите на виселицу невинного человека, это не вернет доктора к жизни.

Майор отпустил ее руку.

– Почему вы думаете, что тот, кого мы повесим, будет невиновен?

– С того момента, как вы заняли город, вы таки не смогли заработать репутацию сторонников законности и судебного порядка, – произнесла Эммануэль.

И хотя слово «вы» относилось ко всем солдатам-янки, а не к майору персонально, ее слова задели его за живое. К тому же в них была правда.

Рядом остановилась запряженная мулом повозка, и Эммануэль, схватившись за поручень, поспешно поднялась в нее, не давая майору возможности помочь ей. Она не хотела, чтобы он прикоснулся к ней снова.

Зак сделал шаг с тротуара. Эммануэль поняла, что майор не собирается больше следовать за ней, и облегченно вздохнула:

– Вам следует вернуться, чтобы поговорить с Роуз.

Зак медленно растянул губы в улыбке.

– Пожалуй.

– Однако вы напрасно потратите время. Она вам ничего не скажет.

Майор отрицательно покачал головой:

– Люди всегда говорят что-то полезное, даже когда не подозревают об этом. – Он сделал еще шаг назад, его подошвы увязли во влажной траве. – Увидимся завтра утром, мадам.

Повозка рывком двинулась вперед, но майор успел заметить в глазах Эммануэль выражение удивления и опаски.

Глава 7

Роуз не сразу ответила на стук в дверь, а потом приоткрыла ее не больше чем на восемь дюймов.

Роуз была высокой худощавой женщиной с длинной шеей, покатыми плечами и врожденной царственной осанкой. Бледная кожа цвета кофе с молоком говорила о смешанной крови, но все черты лица были африканскими: нос – плоским, губы – полными, а скулы – высокими и широкими.

– Мисс Эммануэль ушла, и вы знаете это, – заявила она, и ее губы враждебно сжались. – Зачем вы вернулись?

Майора удивил ее французский акцент, хотя, подумал он, этого следовало ожидать. Он был знаком со многими неграми из внутренних районов страны, обычно они говорили по-английски более басовито и с местным акцентом. Но эта женщина была креолкой, в ее голосе слышалось явное недружелюбие и более сильное влияние французского, чем у ее госпожи.

Бенджамин Батлер, возможно, за подобный прием приказал бы ее арестовать. Зак же снял фуражку и произнес: