Полуночное солнце
Шрифт:
— Если бы ты внимательно читала закон, то заметила бы, что он говорит об охоте с оружием.
Опять на мгновение лицо вышло у неё из повиновения. Глаза вытаращились, а рот открылся.
— Медведи? — Правда, на этот раз вопрос прозвучал не как потрясённый вздох, а как вдумчивое размышление.
— Эмметт больше всего любит гризли.
Я не отрывался от её глаз, наблюдая за произведённым эффектом.
— Хммм… — протянула она, уставившись в тарелку с едой. Видимо, вспомнив, что хорошо бы покушать, она взяла кусочек пиццы, задумчиво пожевала, запила колой... И наконец вновь взглянула
— Та-ак... — сказала она, — а ты кого предпочитаешь?
Я растерялся. Наверно, можно было бы и догадаться, что она об этом спросит, а я вот... Белла вечно ка-ак преподнесёт что-то неожиданное...
— Горных львов — пум, — резко бросил я.
— А, — как ни в чём не бывало сказала она. Сердце её билось ровно, невозмутимо, словно мы обсуждали любимые рецепты из бабушкиной поваренной книги.
Ну и ладно. Если ей хочется вести себя так, будто всё это в порядке вещей...
— Конечно, мы должны бережно относиться к природе и стремиться не наносить вреда окружающей среде чрезмерной, неразумной охотой, — начал вещать я, изображая лектора из Бюро по распространению ненужных знаний. — Мы сосредоточиваем наши усилия на тех регионах, где переизбыток хищников. Если надо, едем за много миль. Здесь, в округе полно лосей и оленей, они тоже сойдут в качестве обеда. Но с едой так весело помериться силами! А с оленями какое веселье...
Она слушала с выражением вежливой заинтересованности, кивая головой и поддакивая. Я не выдержал и прыснул.
— Да, действительно, — умиротворённо прошептала она, — какое веселье... — и взяла ещё кусочек пиццы.
— Ранняя весна — любимый медвежий сезон Эмметта, — продолжал я лекцию. — Гризли ещё только отходят от зимней спячки, поэтому они чрезвычайно раздражительны и никому не дают спуску. Как раз то, что надо.
Прошло семьдесят лет, а Эмметт по-прежнему мстил всем медведям за свой проигрыш в первой схватке.
— Конечно, нет ничего смешней разозлённого заспанного гризли, — согласилась Белла, торжественно кивнув головой.
Я опять прыснул. Лекция, как и ожидалось, не возымела действия. Не мог я постигнуть её спокойствия! Должно быть, оно напускное.
— Скажи мне, что ты на самом деле думаешь, пожалуйста, скажи!
— Пытаюсь представить себе это — и не могу, — сказала она, и на меж глазами у неё пролегла морщинка. — Как вы охотитесь на медведя без оружия?
— О, у нас есть оружие, — сказал я и оскалил все свои зубы в широченной сверкающей улыбке. Я ожидал, что она в ужасе отшатнётся, но она даже не вздрогнула и лишь неотрывно смотрела на меня. — Только такого оружия они не учитывали при написании законов об охоте. Если ты когда-нибудь видела по телевизору нападение медведя, то... манера охоты Эмметта точ-в-точь такая же.
Она бросила взгляд в сторону стола, где сидели мои родственники, и поёжилась.
Ну, теперь, похоже, дошло. И тут я принялся смеяться над самим собой, потому что другая часть моего существа жаждала, чтобы Белла оставалась в неведении.
Когда она сейчас смотрела на меня, то в её тёмных, широко раскрытых глазах можно было утонуть.
— А ты — ты тоже похож на медведя? — затаив дыхание спросила она.
— Больше на льва. Во всяком случае, так говорят. — Я с трудом сохранял бесстрастность. —
Уголки её губ слегка шевельнулись.
— Должно быть, — повторила она. Голова её склонилась набок, а глаза вдруг вспыхнули непреодолимым любопытством.
— Как бы мне хотелось это увидеть!
Чтобы представить себе этот кошмар, не нужны были видения Элис — достаточно было и простого воображения.
— Не может быть и речи! — рявкнул я.
Она отшатнулась. Её глаза — перепуганные и растерянные, не отрывались от меня.
Я тоже откинулся на спинку стула, желая отстраниться от неё как можно дальше. Она никогда этого не увидит. Или?.. Нет, она совсем не помогает мне сохранить ей жизнь!
— Слишком жуткое зрелище для меня? — допытывалась она. И хотя голос её звучал ровно, сердце неслось вскачь.
— Если бы только это! Я тогда показал бы тебе всё сегодня же ночью, — процедил я сквозь зубы. — Здоровая доза страха тебе бы никак не помешала, наоборот, вставила бы тебе мозги на место.
— Тогда почему? — неустрашимо настаивала она.
Я взглядом метал в неё молнии, в последней надежде хоть как-то устрашить несносную девчонку. Я сам испугался до дрожи — до того ясно представил себе, что может произойти, если Белла окажется на моём пути во время охоты...
А ей хоть бы что. В глазах её не было теперь и намёка на страх, только любопытство и нетерпение. Она ждала ответа.
Но наше время вышло.
— Потом, — отрезал я и вскочил. — Мы опаздываем!
Она оглянулась, сбитая с толку, словно забыла, что мы всего лишь были на большой перемене, в школьной столовой. Похоже, что она вообще думала, что мы не в школе, а в каком-то тихом, уютном местечке. Я прекрасно понимал её. Для меня самого исчезал весь мир, когда она была рядом.
Она тоже вскочила, чуть пошатнувшись, и закинула сумку на плечо.
— Хорошо, потом, — согласилась она. По тому, как она решительно сжала губы, я понял — она не отступится. Мне придётся отвечать.
12. Осложнения
Мы с Беллой молча шли в кабинет биологии. Я пытался сосредоточиться на девушке, идущей рядом, на том, что происходит здесь и сейчас, словом, на чём-то реальном и прочном, что прогнало бы лживые, бессмысленные видения Элис из моей головы.
Мы прошли мимо Анджелы Вебер. Она стояла на дорожке и разговаривала с мальчиком, с которым вместе ходила на тригонометрию. Я поверхностно просканировал её мозг, ожидая только очередного разочарования, и вдруг... Я поразился тому, как безысходно печальны были её мысли.
Ага, значит, всё-таки было кое-что, чего Анджеле хотелось. К сожалению, это нельзя было запаковать в подарочную бумагу и перевязать бантиком.
Пока я слушал мысли Анджелы, полные грусти и безнадёжности, на меня снизошло какое-то удивительное умиротворение. Чувство сродства наших умонастроений охватило меня. И хотя Анджела никогда бы не узнала об этом, но в этот момент я был на одной волне с этой доброй девушкой.
Мысль о том, что я не единственный, чья жизнь из-за любви превратилась в трагедию, странно утешала меня. Разбитые сердца были на каждом шагу.