Полуночное солнце
Шрифт:
Я смотрел на официантку, ожидая, когда она придёт в себя. Теперь, когда стало понятно, в чём дело, её ступор показался немного забавным.
— Разумеется... — Она запнулась. — Вот, пожалуйста.
Она вручила мне папочку со счётом, думая о визитке, которую засунула под квитанцию. Визитке с её именем и номером телефона.
Да, это было действительно смешно.
Деньги у меня были наготове. Я тут же вернул ей папку, так что бедняжка не будет терять время на ожидание звонка — его не последует никогда.
— Сдачи не нужно, — сказал я, надеясь,
Я встал, Белла живо последовала за мной. Я хотел предложить ей руку, но затем подумал, что для одного вечера достаточно искушать судьбу. Я поблагодарил официантку, не спуская глаз с лица Беллы. Похоже, что Беллу тоже что-то забавляло.
Мы вышли из ресторана. Я шёл рядом с ней — так близко, насколько осмеливался. Мой левый бок ощущал исходящий от её тела жар почти как физическое прикосновение, как ласку. Когда я придержал для неё дверь, она тихонько вздохнула. Откуда эта внезапная печаль? Я заглянул ей в глаза, собираясь спросить об этом, но она, засмущавшись, внезапно уставилась в землю. И я не осмелился расспрашивать, хотя любопытство разобрало меня свыше всякой меры. Никто из нас не проронил ни слова, пока я открывал для неё пассажирскую дверь, а затем сам садился в машину.
Я включил печку: тёплой погоде настал конец, в машине было холодно, а Белла не любила холода. Она куталась в мою куртку, чему-то тихонько улыбаясь.
Я ждал, откладывая разговор до тех пор, пока не поблекли огни набережной. Так я чувствовал себя ближе к Белле — казалось, что мы одни на всём свете.
Наверно, я опять поступал неправильно... Теперь, когда я был полностью сосредоточен на Белле, автомобиль стал казаться слишком тесным. Её аромат распространялся по салону с потоком воздуха от отопителя, он усиливался, приобретая собственную плоть, как будто в машине появилась ещё одна самостоятельная сущность, требующая своего признания.
И она его получила: я горел. Однако готов был терпеть этот огонь, признав за ним право мучить меня. Сегодня вечером мне было дано так много — больше, чем я ожидал. И Белла — вот она, здесь, по-прежнему рядом со мной... Я был обязан дать что-то взамен. Жертву. Всесожжение.
Ах, если бы всё только этим и ограничилось: сгореть — и ничего более! Но мой рот был полон яда, и мускулы напряглись в предвкушении добычи, как на охоте…
От таких мыслей надо держаться подальше. И у меня имелось отличное средство, чтобы отвлечься.
— А теперь, — сказал я Белле, и страх перед тем, что она может мне сообщить, притушил пожар в глотке и немного ослабил мои страдания, — твоя очередь…
10. Догадки
— Могу я задать ещё один вопрос? — поинтересовалась она вместо ответа. Я бы предпочёл, чтобы она сразу приступила к изложению своей теории, хотя ничего хорошего меня не ждало. И всё-таки как соблазнительно было оттянуть момент истины, удержать Беллу около себя ещё хоть на несколько мгновений дольше... Я повздыхал над этой дилеммой и ответил: — Один.
— Н-ну... —
Я уставился в ветровое стекло. Это был очередной вопрос, не выдающий никаких её тайн, зато раскрывающий слишком много моих.
— Я думала, все увёртки остались в прошлом? — Она была сердита и разочарована.
Какая ирония. Сама-то она так возмутительно легко уворачивалась, даже не задумываясь над этим!
Ну что ж, она требует прямого ответа. Ах, да какая мне разница, всё равно этот разговор ни к чему хорошему не приведёт!
— Ну хорошо, — ответил я, — я следовал за твоим запахом.
Я хотел взглянуть ей в глаза, но побоялся того, что мог в них увидеть. Вместо этого я прислушался к её дыханию — оно участилось, но постепенно пришло в норму. Когда она вновь заговорила, голос её был спокойнее, чем можно было ожидать.
— К тому же ты не ответил на один из моих первых вопросов… — напомнила она.
Я недовольно покосился на неё. Она просто мастер увёрток и обманных манёвров!
— На который?
— Как это работает — твоё чтение мыслей? — спросила она, повторяя вопрос, заданный в ресторане. — Ты можешь читать мысли кого угодно и где угодно? Как ты это делаешь? А другие твои родственники... — она замолчала, покраснев.
— Какой же это "один вопрос"? — буркнул я.
Но она лишь смотрела на меня, ожидая ответа.
А почему бы и не сказать? Она и так уже слишком о многом догадалась, а эта тема, как-никак, полегче, чем та, что дожидалась своей очереди.
— Нет, никто из них не умеет, только я... И я не могу слышать кого угодно и где угодно, нужно находиться довольно близко. Чем более знакомым является... "голос", тем дальше расстояние, на котором я могу его услышать. И всё равно, оно не должно превышать нескольких миль. — Как бы это ей понятно объяснить... Нужно придумать доступную аналогию. — Вот, как будто ты находишься в огромном зале, полном людей, и все разговаривают одновременно. Ты слышишь лишь гул, жужжание голосов на заднем плане, пока не сосредоточишься на чьём-то одном голосе — и тогда ясно различаешь, о чём этот человек думает. Большую часть времени я заглушаю этот гул — он может сильно мешать. К тому же так проще казаться... — я скривился, — нормальным, не то можно попасть впросак: ещё ответишь на чьи-нибудь мысли вместо вопросов вслух.
— Как по-твоему, почему ты не можешь слышать меня?
И вновь я ответил правду и привёл другую аналогию.
— Не знаю, — признался я. — Могу только предположить, что твой разум работает не так, как у других. Будто твои мысли текут на АМ, а я способен ловить только FM.
Было ясно, что эта аналогия ей не понравится. Заранее улыбаясь, я ожидал её реакции. И она не заставила себя ждать.
— У меня с головой неладно? — с досадой спросила она, — я ненормальная?
О, опять ирония.