Полшага до мечты
Шрифт:
Аня привезла всем сувениры из Италии, так у нее было заведено: например, Леониду – модную футболку. Леня был страшным шмоточником. Девчонки шептались, что он голубой, – правда, пристрастие мужчин к смене туалетов само по себе не являлось показателем, так как присуще стало многим представителям сильного пола. Подозрение больше основывалось на том, что Леню никогда не видели с девушкой, не засекли любопытным ухом ни одного телефонного разговора, а ведь парню уже тридцать два, к тому же его выдавала некоторая женственность движений и картинность поз, однако удостовериться в голубизне Леонида случая не представилось, стало
Впрочем, пищи для разговоров и так было предостаточно: Надя в понедельник пришла на работу в синяках. Ужинала с бойфрендом и его друзьями в ресторане, все было чинно, благопристойно, пока добры молодцы не напились. При дамах принялись нецензурно выражаться. Надя встала и ушла. Возлюбленный, возмутившись пренебрежением к своей персоне, в пьяном раздражении навесил девушке фингал.
У Людки суд через два дня: бывший благоверный преспокойно выставил из дома ее и ребенка. Квартира записана на него, он – собственник и считает, что имеет право выгнать на улицу неугодных жильцов, будь то хоть собственный ребенок.
С Валей, главным менеджером фирмы, Аня давно и близко дружила, несмотря на предостережения Виктора – он считал, что со своими служащими надо поддерживать сугубо деловые отношения.
Валентина жила с мужчиной в гражданском браке. Периодически у муженька случались запои. Валя в такие дни часто приходила к Анне домой по вечерам, чтобы излить душу и отдохнуть от пьяного бреда своего сожителя. Жаловалась Анне, что нет приличного мужика на примете, а то давно бы алкоголика вытолкала взашей.
– Ань, тут тебя наш бывший клиент все время спрашивает, – сообщила Валя.
– Это который, Огнивцев?
– Ага, каждый день приезжает, разодетый в пух и прах, машины меняет как перчатки и каждый раз расстраивается – выходит, зря старался. Свой личный интерес маскирует под дополнительными пожеланиями по поводу оформления приусадебного участка. Обсудить их хочет почему-то только с тобой.
– Что ж вы ему не скажете, что я в отпуске, язвы этакие?
– Так интересно, пусть помучается. Небось привык, что за ним бабы гоняются, а тут сам покоя лишился, как не порадоваться на такое зрелище?
Аня раздала сувениры, выслушала последние сплетни, рассмотрела два новых выгодных заказа и с легким сердцем ушла. Ничего, ребята способные, сами справятся.
По Москве-реке Аня с Темкой проехались от Кремлевской набережной до Фрунзенской. На воде было ощутимо прохладно, и Аня опасалась застудить сынишку. Выйдя на пристани, она остановила частника, и путешественники вернулись к тому месту, где оставили машину. На теплоходе, пока Темка разглядывал проплывающую мимо баржу с песком, Аня успела поговорить по телефону с Виктором. Следует ли ей идти одной на свидание с новоявленным родственником, спросила она.
– Ни в коем случае, – ответил Виктор. – Я пришлю надежного человека, сам вырваться не смогу. Его Костей зовут, подхватишь по дороге у моего офиса.
В «Кофемании» было довольно многолюдно – время обеденное, – но свободные столики нашлись. Аня рассчитывала посидеть на дощатой террасе, однако после речной прогулки сочла более благоразумным занять места во внутреннем помещении.
Артем, как всегда, пренебрег разнообразием меню и пожелал съесть обыкновенную глазунью из двух яиц, Аня заказала салат «Цезарь» и вареную телятину под соусом, Костя
Через пятнадцать минут в кафе вошел молодой человек и остановился у входа, оглядывая помещение. Встретился глазами с Аней и подошел к столику.
– Если не ошибаюсь, Анна? – произнес он церемонным тоном. – Прошу прощения у вашего спутника, но мне бы хотелось говорить с вами конфиденциально.
– Ребенок вас, надеюсь, не стеснит? – В тон ему, но с легкой иронией осведомилась Аня.
– Ничуть. – Молодой человек внимательно поглядел на мальчика. Сам он был строен, неплохого роста, плечист, внешности, однако, неброской, не сказать, что некрасив, но и ничего примечательного: русые, коротко остриженные волосы, глаза серые, светлые, одет в вязаный свитер и спортивного покроя брюки цвета хаки с большими накладными карманами; по заключению Ани, вряд ли достиг тридцатилетнего возраста.
Костя встал и без разговоров пересел за соседний столик. Аня поблагодарила его взглядом.
– Итак, я вас слушаю, – обратилась она к присевшему напротив мужчине, выдерживая заданную им чопорную манеру общения.
– Позвольте еще раз представиться, – приступил тот, – Матвей Семенович Иртеньев.
Аня как раз поднесла ко рту кусочек мяса, но застыла с вилкой в руке.
– Если вы хотели меня удивить, то вам это удалось. – Она положила вилку и нож на тарелку. – Продолжайте.
– Вы хотите знать, почему у меня такие же отчество и фамилия, как у вас? Именно за этим я и пришел…
– Только не пытайтесь убедить, что у меня объявился братишка, – язвительно перебила его Аня.
– Вам это было бы неприятно?
Несмотря на раздражение, Аня непроизвольно отметила про себя, что у однофамильца какой-то необыкновенно твердый взгляд, так смотрят актеры в кино, изображая крутых профессионалов из военных спецподразделений.
– Зачем затрагивать беспредметную тему? Вам, судя по всему, лет двадцать шесть…
– Двадцать семь.
– Почти угадала… Мой отец был офицером и погиб, исполняя свой воинский долг, когда мне было шесть лет. До того как уйти на последнее задание, он жил со мной и с мамой, мы все очень любили друг друга, и никаких побочных детей у него быть не могло.
– Совершенно верно, я не являюсь вашим братом, не нервничайте так, – улыбнулся Матвей, и при этом лицо его как-то совершенно неожиданно озарилось, словно брызнули во все стороны добрые искорки из глаз.
– Что же тогда вам от меня нужно? – совсем уже вспылила Аня наперекор располагающей улыбке собеседника.
Он подался вперед и тихо произнес:
– Ваш отец жив.
Аня молчала, глядя на него с непроницаемым выражением.
– Ваша матушка, Елизавета Михайловна, – продолжал Матвей, – предпочла сообщить вам о его гибели, на самом деле Семен Иртеньев прислал ей письмо, в котором просил прощения за то, что полюбил другую женщину, уверял, что никогда не оставит дочь, будет о ней заботиться, но Елизавета Михайловна видеться ему с вами не позволила и даже увезла вас надолго в неизвестном направлении… Я сын женщины, на которой он женился. Семен Павлович усыновил и воспитал меня, и я взял его отчество, фамилию… – Он поколебался и добавил: – Чтобы уж покончить со всем разом, скажу, что сводный брат у вас действительно есть, ему шестнадцать лет и зовут его Сергеем.