Полосатый геноцид
Шрифт:
Рейвен вдруг вспомнил, что когда его люди обстреляли вертолет, несколько человек – кажется, их было трое – успели высадиться и даже принять бой с теми, кто изображал дикарей. Но Рейвену тогда не были нужны мертвые миротворцы, наоборот, его больше устраивали живые свидетели нападения «дикарей» на ученых и военных. Поэтому миротворцев просто отогнали плотным огнем, а не уничтожили. Хотя они и сократили отряд Рейвена на четверых бойцов. Что ж, капитан лишний раз убедился, что с русскими обычные схемы не проходят. Французы бы, например, просто вызвали помощь и никуда бы до ее прибытия с поляны не совались… Если этот русский из тех, с вертолета… Значит ли это, что вертолет оказался над пасекой не случайно? Хотя зачем гадать – надо пойти и спросить, верно?
Глава 31
Локис
– Товарищ старший лейтенант, – отдышавшись, тихо позвал Владимир, – товарищ старший лейтенант…
Махов не отзывался. Локис перевалился на бок и осторожно взглянул на командира. Тот застывшим взглядом смотрел в ночное африканское небо. Речные волны флегматично лизали его ботинки. Локис подполз ближе и дотронулся до холодного запястья старлея – пульса не было. Снайпер повернул командира на бок – изо рта у того полилась вода. Выглянувшая из облаков луна осветила берег, и Владимир увидел на виске у Махова два здоровенных синеватых волдыря. Он машинально вскинул руку и провел по волосам. Пальцы за что-то зацепились. Локис вытащил это что-то, поднес к глазам и увидел мертвую пчелу. Ясно: запуталась и просто не смогла добраться до кожи. Надо же, повезло. Волосы спасли. А ведь постричься хотел…
Владимир еще раз посмотрел на реку, окинул взглядом оба берега. Похоже, их со старлеем снесло вниз по течению от злополучной поляны. Связиста нигде не было видно. Он ощупал мокрую одежду. Рации нет. Видно, осталась на дне реки. Хотя вполне мог потерять еще раньше – когда бежали к воде. Из снаряжения Махова тоже почти ничего не уцелело.
Однако рация Махова все-таки не пропала – затянутая в кожаный чехол пластиковая коробочка лежала за телом, чудом не слетев с лопнувшего ремня. Владимир подтащил ее к себе и попытался выйти в эфир. Рация послушно включилась, но в наушнике слышались только шумы и хрипы. Он попытался ее настроить, однако ничего не вышло – присмотревшись повнимательнее, Локис нашел причину. Судя по всему, вытаскивая командира на берег, он надорвал провод гарнитуры. Единственное средство связи превратилось в бесполезный набор радиодеталей. Хрипы в наушнике тем временем стали затихать. Похоже, залитая водой батарея разрядилась. Черт с ней, попробовать все равно стоило. Ладно, что у нас еще есть?
Трофейная винтовка «М16» вместе с подсумками лежала у самого края воды, время от времени скрываясь в набегающих волнах. Локис медленно подошел, поднял винтовку за ствол и тут же, качнувшись, оперся на нее, как на костыль. Бросать «американку» не стоило, все-таки к висящему за спиной «АК» патронов осталось слишком мало. Два рожка, причем тот, который в автомате, минимум на треть пуст. Надо будет поменять их местами… Черт, где же все-таки Решетилов? Плохо, что старлей мертв. Очень плохо. Махов как командир наверняка мог знать что-то такое, чего начальство разумно не доверило рядовым исполнителям. Это, конечно, правильно, вот только… Ни командира, ни связи, ни даже почти бесполезного напарника. Мысли путались, Локис еле стоял на ногах. Вдруг из прибрежных зарослей донесся какой-то слабый шорох. Рефлексы, вбитые бесконечными тренировками, сделали свое дело – руки словно сами вскинули «М16», лязгнул затвор.
– Не нажимай на спуск, – донесся из зарослей напряженный голос Ольги, – у тебя наверняка полный ствол воды, может и разорвать. Это же не «калашников».
– Может, и не разорвет, – машинально возразил Владимир, но винтовку опустил. Тонкая струйка воды вылилась из ствола на песок. А Локис, уронив винтовку, покачиваясь на одеревеневших ногах, стоял и смотрел, как из кустов выбираются Барышня и Максимка. Они оба тут же бросились его обнимать.
– Живой! Господи, Володя, живой! – всхлипывала Ольга. Максимка тоже что-то лопотал, путая русские, английские и какие-то вовсе незнакомые слова. Впрочем, что парнишка хотел сказать, было понятно и без перевода.
– Да живой я, живой. Даже не ранен. А вот командир… – Не договорив, Владимир сокрушенно махнул в сторону неподвижно лежащего на берегу
– Вам повезло, что вы к той поляне не подобрались слишком близко.
– А… где ваш… третий? – девушка взяла крупное насекомое и запнулась, не зная, как обозначить Решетилова. Владимир пожал плечами, простое движение вдруг отозвалось неожиданной болью:
– Не знаю. В воду все трое вошли… – Он помолчал, потом спросил: – Как вы здесь оказались? Почему вас только двое? Где старшина?
Ольга, стараясь не вдаваться в ненужные подробности, рассказала ему почти обо всех событиях этого длинного дня. О том, как подбитый вертолет еле дотянул до города и лишь благодаря Максимке, подсказавшему подходящее место для посадки, не рухнул на жилые кварталы. О тяжелом ранении Харченко. О странном визите американцев в расположение русских миротворцев. О малодушном поведении атташе…
Парнишка по ходу ее рассказа завладел валявшейся на песке трофейной винтовкой. Сначала на его лице отчетливо читалось восхищение – как же, почти новенькая американская «М16»… Но потом это восхищение плавно перешло в разочарование – на оружии везде виднелись следы небрежного ухода, а то и просто ржавчины. Максимка погонял туда-сюда затвор и скривился еще больше – похоже, винтовку заело бы при первом удобном случае. Или при втором. От силы при третьем. Локис, несмотря на то что живого места на себе не чувствовал, не удержался от усмешки: парнишка изучал оружие с придирчивостью профессионального вояки. Максимка же вынул из «М16» магазин, выщелкнул один патрон и, держа его перед собой в вытянутой руке, другой рукой показал на автомат Локиса, всем своим видом изображая вопрос: подойдет? Владимир понял, что хочет сказать мальчуган, и кивнул: да, верно, патроны одинаковые. Он уже догадался, что придумал маленький африканец, и, не дожидаясь его просьбы, сам протянул ему пустые магазины от своего «АК-101». Парнишка, довольный, что его поняли правильно, с энтузиазмом принялся за дело…
Ольга тем временем подытожила свой рассказ:
– В общем, мы с Максимкой хотели если не вытащить вас, то хотя бы предупредить. Так вот… А тебя мы нашли просто – ты ведь рацию оставил включенной, хоть и не отвечал. Я свою аппаратуру немного перенастроила, после этого запеленговать сигнал было несложно.
– Я не отвечал, потому что рация не фурычит, вода в нее попала, ну и сломалось в ней кое-что. Вот только включить ее и получилось… Хорошо хоть в качестве маяка пригодилась. Как же вы сюда добрались? Вертолета я вроде не слышал, – полюбопытствовал Владимир. Девушка вымученно улыбнулась:
– Ну, новый вертолет Атанасов нам выбивать отказался. Тут он прав был, откровенно говоря, – мы ведь скрыли, что вы в джунглях остались. Если бы снова полетели – у ооновцев возникли бы подозрения на наш счет, что мы здесь чем-то не тем занимаемся. Да и по воздуху второй раз не вышло бы скрытно подобраться. Хотя, если честно, атташе просто не хотел напрягаться и рисковать. Сами, мол, вляпались, сами пусть и выбираются… Я тогда и предложила – пусть хоть машину даст, а потом честно делает вид, что ничего мне не разрешал. Ну, взяла с собой свою аппаратуру – пчел отслеживать. Максимку за штурмана посадила – он, оказывается, из этих мест, знает в округе и дороги, и джунгли. Когда Махов… – она запнулась, невольно бросив взгляд на мертвого старлея, – когда Махов сказал, что вы не можете уйти, что вы нашли пчел, я сначала даже не поняла, о чем он говорит. А потом и мой прибор засек датчики. Это с вертолета он их дальше видит благодаря высоте и прямой видимости. По земле надо ближе держаться, чтобы их не потерять. Чтобы сигнал не прерывался… А потом… – Локис видел, что девушку просто трясет от пережитого, и он не перебивал, давая ей выговориться, – потом загорелись костры и стало очень светло, а потом началась стрельба, и мы с Максимкой спрятались. Только все очень быстро стихло. Мы хотели вылезти и поближе подобраться, вас поискать – там вдруг прожектора включились, потом там опять стрелять начали, только на этот раз кто-то кричал очень страшно, а вы по радио не отвечали. Ты… ты видел, что там случилось?