Полосатый геноцид

Зверев Сергей Иванович

Из окошка жилого отсека трейлера хорошо просматривался край джунглей и берег реки. В углу помещения за шкафом были свалены защитные костюмы, в которых совсем недавно работали биологи корпорации, сетчатые маски, рабочие комбинезоны. За столиком у окошка сидели двое – Джозеф Рейвен и тот самый седой старик-европеец, единственный из ученых оставшийся в живых. Или лучше будет сказать – оставленный в живых. Поскольку спасение старика вовсе не было случайностью.

Первое впечатление, которое профессор Виктор Тиллер произвел на Рейвена, в дальнейшем общении подтверждалось все больше. Старик явно одержим своими идеями. И о мире за стенами своей лаборатории имеет смутное и очень упрощенное представление. При этом убежден, что любое научное открытие ценно само по себе и уже сам его факт приносит пользу людям. И ради

достижения цели Тиллер готов сотрудничать хоть с дьяволом. Рейвен с удивлением понял, что профессор по большому счету не сильно переживает из-за гибели всех своих сотрудников, куда больше его расстраивало то, что он вынужден приостановить свои исследования. «Для старика Тиллера, – вдруг подумалось Рейвену, – наверняка все чернокожие одинаковы. Вряд ли он отличит меня от тех же мбунде… А не разыграть ли перед ним этакого местного борца за независимость? Интересно, что получится…»

– Доктор Тиллер! Я – патриот Либерии и ненавижу белых американцев, которые навязывают нам, африканцам, свои стандарты жизни. Поэтому я и мои доблестные воины ликвидировали вашу лабораторию, которую хотело взять под свой контроль – а вовсе не под охрану, как вам казалось, – проамериканское марионеточное правительство Либерии.

Ошеломленный пафосом его речи и грозным видом, профессор все же рискнул напомнить:

– Мы, собственно, не американцы, а европейцы, и…

– Один черт, профессор, – прервал его Рейвен, – транснациональная корпорация, на которую вы работаете, хотела нажиться на эксплуатации богатств нашего народа. Если вы не в курсе, то компания «Хэнджер Фудс» занимается не только медом. Им все равно, на чем делать деньги. И не надо считать нас бандитами – мы лишь провели экспроприацию награбленного, – Рейвен сделал эффектную паузу, одновременно переведя дух, и продолжил обрабатывать старика: – Кстати, профессор, а вот вы сами не считаете, что корпорация вас обманывает?

– Как это? – изумился не понявший вопроса ученый. Рейвен напряг извилины и зашел с другой стороны:

– Ну, то есть имеете ли вы какие-нибудь права на свои научные разработки?

– О нет, – Тиллер замотал головой, – нет, мистер Рейвен, все права принадлежат корпорации. Они ведь финансируют весь проект, от начала до конца. Корпорация платила мне приличную зарплату, достаточную для безбедного существования. И решала все мои бытовые вопросы. И все, собственно. Меня это устраивало. Поймите, я работаю ради научных достижений, а не ради банальных прибылей.

– То есть, профессор, – переварив услышанное, осторожно начал Рейвен следующую атаку, – только не поймите меня неправильно, для вас не имеет принципиального значения, кто финансирует ваши исследования?

– В общем-то, нет, – пожал плечами ученый. – Я ведь уже сказал, что сотрудничал с «Хэнджер Фудс» не потому, что они мне очень нравились, а потому, что они согласились вложить в мой проект деньги. Боюсь только, что теперь… после вашей… акции… они откажутся от моих пчел…

– Я готов финансировать ваши разработки, – с важным видом произнес Рейвен. – Вы согласны работать на свободную Либерию?

– Я обещаю, – загорелся старик, – что ваша страна через несколько лет станет главным экспортером меда, воска, прополиса в мире!

– Через несколько лет? – озадаченно переспросил Рейвен, только теперь начиная понимать, почему «пчелиным» проектом Тиллера занимался такой монстр, как корпорация «Хэнджер Фудс». Маленькие компании не берутся за столь долгосрочные исследования. И он решил уточнить:

– А в чем, собственно, проблема? Ведь…

Ученый смутился, но все же ответил на его вопрос:

– К сожалению, мистер Рейвен, к большому сожалению, созданная нами разновидность пчелы не может возникнуть в природе сама собой. Это результат искусственного, более того, принудительного скрещивания. И пока он крайне неустойчив. Существующая разновидность без постоянного генетического вмешательства вырождается через четыре, максимум пять поколений в обычных диких африканских пчел. Увы, пока нам не удалось выстроить необходимые молекулярные цепочки в стабильную конструкцию…

– Доктор Тиллер, вы же знаете, – решительным взмахом руки капитан прервал своего собеседника. – Я не специалист в вашей сфере, я военный. Скажите просто: эту проблему можно решить? В обозримом будущем?

– Я уверен, что через два-три года… –

с жаром начал профессор, но Рейвен остановил его. Незачем так огорчаться. В конце концов, его самого пчелы на данном этапе интересовали исключительно как оружие. Причем уже опробованное и доказавшее свою эффективность и, что тоже важно, эффектность. Остальное может и подождать. В том числе и мед, и воск, и этот… как его? А, прополис. Главное сейчас – прорваться наверх, пусть даже и на пчелиных крыльях. Средства не важны, важен результат. Достигнутая цель. А вот потом – почему бы не заняться и мирным применением чудо-пчелок? Не все же воевать, война – не цель, а средство достижения этой цели. К тому же надо хоть иногда тратить деньги и на более приятные вещи, так что будущему вождю нации вполне пригодится устойчивый источник дохода… Ничего, что такой экзотический. Поэтому он широко улыбнулся и протянул профессору руку:

– Значит, договорились? Будем работать вместе на благо свободной Либерии?

Глава 23

Идти действительно оказалось недалеко. Вот только Решето внезапно ослабел и просто как шел, растянулся в траве, едва не разбив себе голову о подвернувшийся камень. Автомат при этом едва не впился стволом ему под ребра. Старлею и Локису пришлось большую половину этого километра тащить связиста на себе, а потом и вовсе устроить привал, чтобы вколоть ему обезболивающее и антибиотики. И только после того как сержант очухался, они смогли продолжить путь. Держась в полосе между лесной дорогой и берегом реки, трое спецназовцев вскоре подобрались к тому месту, откуда, по их расчетам, последний раз приходил сигнал от меченых пчел. Этим местом оказалась довольно большая поляна, края которой были скрыты от воздушного наблюдения высокими развесистыми деревьями. На дальней от них стороне поляны под умело натянутой маскировочной сеткой стояло несколько автомобилей, среди которых выделялся большой армейский грузовик с кузовом-кунгом. Рядом с ним пристроился жилой трейлер, выкрашенный в неприметный темно-серый цвет, но все равно несколько странно смотревшийся на фоне остальных машин. Картину дополняли приземистый камуфлированный «Хаммер» с пулеметом на верхней стойке, открытый «Лендровер» и вполне гражданского вида бортовой грузовик с тентом, по всей видимости, приспособленный для перевозки солдат. Возле трейлера и кунга стояла дополнительная охрана, помимо тех часовых, что контролировали поляну и подходы к ней. Все без исключения люди на поляне были одеты в камуфляж, в котором Локис и Махов с удивлением распознали униформу Национальной гвардии Либерии. Все солдаты были темнокожими. Это как раз не удивляло – кто же должен служить в армии африканского государства, если не африканцы. При этом часовые вполне профессионально выполняли свои обязанности, чувствовалась хорошая выучка – если бы десантники не ожидали, что интересующее их место будет хорошо охраняться, то могли бы напороться на реальные неприятности. Присмотревшись к машинам, Локис подвинулся к лежащему рядом Махову и тихо сказал:

– Товарищ старший лейтенант… По-моему, если ульи здесь, то они в кунге. Что будем делать? Народу у них тут много, даже на виду не меньше двух десятков бойцов. И это не какие-нибудь переодетые партизаны, судя по тому, как толково у них организована охрана. Это именно солдаты. В лоб не прорвемся – для этого у нас патронов мало. Да и нас самих не много. К тому же если это действительно армейское подразделение… – он не договорил. Всем и так было ясно, каким международным скандалом может закончиться подобная перестрелка, если об этом станет известно.

Старший лейтенант подумал и озвучил свое решение:

– Надо подобраться поближе и разведать получше. Еще рано делать выводы.

Они нырнули в заросли и поползли, скрываясь в высокой траве. Шум реки тоже помогал, заглушая их движение. В принципе, прикидывал Локис, в таких условиях даже днем снять часового – не проблема. Проблема в том, что часовой не один, часовых много. Слишком много.

Уползли они на этот раз недалеко. Когда до передовой линии охранения осталось всего ничего, стало ясно, что незаметно преодолеть ее не удастся, пока не стемнеет. Чья-то толковая рука, компенсируя отсутствие радиосвязи, расставила часовых так, чтобы те могли видеть друг друга и в случае чего поднять тревогу. Итоги наблюдений и размышлений подвел Махов: