Полнолуние
Шрифт:
– Зачем отправил?
– Не знаю, – понурился Поливалов.
– А сторож ночью здесь дежурит? Сигнализация?
– Сторожа нет, ведь рядом с Гуртовым всегда ночевал телохранитель, в соседней, проходной комнате, – сказал Поливалов. – А сигнализацию они еще не подключили. Андреев говорит, что на днях должны были. Но не успели. Теперь она Гуртовому не пригодится.
Это он верно сказал. Виктоше Гуртовому больше ничего не пригодится, кроме разве что услуг местного похоронного бюро. Хотя скорее всего тело дружки увезут в Москву – хоронить по высшему разряду, с кучей венков и в гробу из красного дерева стоимостью в тысяч так двадцать
От этих мыслей меня отвлек голос Михайлишина:
– Петр Петрович!..
В его голосе было нечто такое, отчего я сразу поднялся с корточек и повернулся к участковому. Михайлишин напряженно смотрел мимо меня, на труп. И я тут же понял: либо старлей вспомнил, либо знает, либо увидел что-то очень важное. То, что мне неизвестно.
– Говори, сынок, – мягко попросил я.
– Я знаю, чей это нож, – тихо произнес Михайлишин.
Глава 15. МИХАЙЛИШИН
Я правда знал.
Я вспомнил, чей это нож, сразу же, как только увидел рукоятку, торчащую из груди Гуртового. Пластмассовую красную рукоятку в форме рыбки, которую я видел позавчера на рынке у почтамта. В руках у Головкина. У Головни, который кромсал им грибы на глазах у нас с Николаем Сергеевичем.
– Так чей же это нож? – негромко повторил Волкодав.
Я жутко волновался, но быстро и коротко, стараясь не сбиваться на детали, рассказал о своей встрече с Головней на рынке в райцентре. Волкодав внимательно меня выслушал.
– А ты уверен, что это именно его нож? – спросил он, когда я закончил. – Не ошибаешься?
– Нет, товарищ майор, не ошибаюсь, – твердо сказал я. – У меня очень хорошая зрительная память. Больше я такого ножа ни у кого в поселке не замечал. Да и Николай Сергеич этот ножик у Головни в руках видел, наверняка сможет подтвердить. Все сходится, товарищ майор.
Волкодав задумчиво пожевал нижнюю губу, помолчал. Кивнул Коле Бабочкину:
– Коля, ну-ка быстро проверь по своей части: нет ли на рукоятке пальчиков. Вряд ли, конечно, остались, не такой уж он дурак, но все равно – проверь.
Бабочкин тут же пулей бросился выполнять майоров приказ. В комнате повисло напряженное молчание. Все, включая Волкодава, ждали результата. Колдовал Коля над ножом, аккуратно вытащенным из груди убитого, совсем недолго.
– Есть, Петр Петрович! – повернулся он к майору. Вид у Коли был слегка ошарашенный. – Ей-богу, есть! Да еще какие четкие, просто загляденье!..
– Угу, – невозмутимо буркнул майор. – Хватай вещдок, Коля, и вместе со мной в контору. Если это действительно Головня, у нас в картотеке его пальцев больше, чем блох у кобеля. Михайлишин, Поливалов, вы тоже со мной. Поехали!
Терехин с неожиданным для его грузного тела проворством стремительно выскочил из машины, едва только джип притормозил у входа в ОВД. И пока мы с Сашей Поливаловым вылезали следом за ним, Терехин вместе с Колей, со всех ног поспешающим за майором, на всех парах ворвался в здание. Дверь за ним захлопнулась с пушечным грохотом, и тут же послышался мощный майоров бас, возвещая всем имеющим уши, что прибыл
А дальше…
Дальше все выяснилось буквально в считанные минуты. Да, на ноже оказались отпечатки пальцев Владимира Головкина. Он же Головня, он же Вова Лесной. Уголовник, дважды судимый за хулиганство. А теперь докатился и до убийства. Немного странно: Головкин, несмотря на его отсидки, никогда не тянул на матерого преступника, способного вот так, за здорово живешь убить человека. Вернулся из зоны домой, не подался в какую-нибудь полулегальную преступную группировку. Осел у нас. Да и денег у него, видать, не густо – иначе не стал бы грибами на рынке торговать. Или это – хитрый ход для отвода глаз?.. Временно лег на дно, чтобы не привлекать внимание, а сам…
Нет, если Головня истинный убийца, на котором повис уже четвертый труп, значит, он попросту свихнулся. Нормальный человек не будет убивать направо и налево, да еще с такой невероятной жестокостью. И ни за что ни про что. Не похоже это как-то на злостного хулигана Головню.
Так что у меня были определенные сомнения.
А вот у майора их не было: все сходилось – нож, отпечатки, да и личность самого Головни: с него вполне могло статься убить Гуртового, да и остальных. Так он считал. Ведь Головня был местный, и поэтому спокойно мог узнать о том, что сегодня Гуртовой останется ночевать в усадьбе один, без телохранителя.
Но главное было другое, то, что рассказал нам майор по дороге от бывшего детдома до райотдела. Оказывается, и Головня, и Гуртовой, оба были воспитанниками Николая Сергеевича. Более того, возраст у них примерно одинаковый, и значит, они жили в детдоме в одно время и обязательно должны были знать друг друга. Поэтому-то Головня и смог вплотную приблизиться к Гуртовому – старые знакомые, как никак, – чтобы изловчиться и засадить нож тому в сердце. Поливалов поинтересовался было у майора, что же за мотив был у Головни для убийства, но Волкодав сердито его оборвал:
– Деньги, скорее всего. Зачем еще миллионера убивать? Может быть – ссора.
– А остальные убийства? – встрял я в разговор.
– Не знаю, потом выясним, – отмахнулся майор. – И вообще, сынки, не порите херни: если это он, нам бы успеть его повязать, пока в бега не ударился. Ищи потом ветра в поле. Был бы убийца, а мотив всегда сыщется.
По последнему пункту я был не совсем согласен с Волкодавом, но мнения своего конечно же не высказал – оно его наверняка не интересовало. Волкодав вышел на свежий, четкий след и сбить с него майора было невозможно. По крайней мере сейчас. Едва стало понятно, что убийца – Головня, как сразу же, словно по мановению волшебной палочки, в кабинет к Волкодаву, где сидел и я, как бы случайно стали заглядывать не скрывающие восхищения Волкодавовы коллеги. Каждый ловил момент, чтобы поздороваться и хотя бы мимоходом восхититься классной работой Волкодава. Волкодав же на все поздравления только бурчал под нос что-то типа:
– Рано, рано. Не кажи гоп, пока не перепрыгнешь.
А еще через несколько минут Волкодав, услышав, что группа захвата готова, а Головня обретается у себя в хибаре, с веселой злостью прорычал:
– Пора, пора, сынки, пошевеливайтесь. А то еще, чего доброго, наш дружок за грибами смоется.
И я пулей вылетел из райотдела на улицу. Потому что Волкодав взял меня с собой на задержание Головни. А на задержание преступника вместе с Волкодавом я ехал первый раз в жизни.