Полнолуние
Шрифт:
Я посмотрел на майора. Он молча взял блокнот, в котором стенографировал свою милую беседу со свидетельницей. Включил компьютер и быстро, словно опытная секретарь-машинистка, стал одновременно расшифровывать и набирать на компьютере Стасины объяснения. В углу майорова рта дымилась неизменная сигарета.
Вот так-то: ни секунды без дела.
Я молчал. Говорить было не о чем. Надо было ждать.
Глава 28. ТЕРЕХИН
Я ввел в компьютер протокол допроса этой разгребайки. Выкинул все повторные вопросы и ответы, оставив только самую суть. Получилось
Ладушки.
Михайлишин молча сидел в углу кабинета. На меня он старался не смотреть – переживал парень, чувствовал свою вину за то, что не сообразил насчет молодежной ночевки на Марьином озере. Хотя какая там вина. Он здесь ни при чем.
Все же ни черта я не мог пока что понять – почему их убили. Убийства были связаны между собой только местом – академпоселком да явно похожими способами. Ну и, судя по всему, – это один и тот же человек. Все остальное – темный лес. Кто, почему, зачем и так далее. Единственное, на что я втайне надеялся, так это на то, что нового убийства сегодня ночью не произойдет. Хотя это далеко не факт. Тьфу-тьфу.
Может быть, убийца уже далеко. А может, затаился где-нибудь поблизости. Если местный – вполне может сейчас сидеть у себя дома. А если не местный? Что тогда? И когда я его поймаю, и поймаю ли? Вспомнить хотя бы Ряховского, который убивал в Москве и Подмосковье в течение более чем десяти лет, пока его не вычислили и не взяли. Десять лет людей губил, мать твою!.. И взяли-то его в общем тоже достаточно случайно..
Но все эти мысли я держал при себе. Наше дело – ловить. И чем быстрее – тем будет лучше. Для всех – в том числе и для меня.
Я прикурил новую сигарету – хрен уже знает какую за сегодняшнюю ночь – и посмотрел на настенные электрические часы. Судя по всему, Поливалов должен быть уже на озере. Я старался не думать о том, что он там обнаружит. Но мысли все равно возвращались к этому – что там?..
И, словно отвечая на мой мысленный вопрос, в эту секунду зазвонил телефон. Я сорвал трубку, одновременно другой рукой выдергивая из запищавшего принтера отпечатанный лист.
– Слушаю.
– Товарищ майор, Поливалов на связи. По третьему каналу, – услышал я в трубке взволнованный баритон Алексея Горлова, сегодняшнего дежурного по ОВД.
Я взял со стола портативную рацию и нажал кнопку.
– Ну, что там у тебя, Саша? – спросил я нарочито спокойно – не мог же я в присутствии Михайлишина гнать волну.
– Все в порядке, Петр Петрович, – ответил бодрый Сашин голос сквозь легкое потрескивание помех. – Москвичи живы-здоровы, все семеро. И еще четверо местных, включая Скокова. Все
– Правильно, – сказал я.
– Сейчас мы их вместе со всем барахлом грузим в машины. И сразу к нам.
– Добро, – ответил я, чувствуя, как отлегло от сердца. По крайней мере, хоть эти молокососы живы. И на том спасибо. – Вокруг как следует пошукал?
– Конечно, – слегка обиженно ответил Саша. – Вроде ничего подозрительного. Хотя ночью разве как следует все осмотришь, Петр Петрович? Вы ж сами понимаете – лес он и есть лес. Темнотища сплошная.
– Ребят опросил?
– Да как их опросишь, Петр Петрович? Они все, считай, упились до положения риз. Ни черта не соображают. Может, попозже заговорят, когда протрезвеют.
– Ладушки. Давай их сюда побыстрее. Своих на месте не оставляй, не надо. Утром повнимательнее там все посмотрим. Действуй, я тебя жду.
И с этими словами я отключил связь.
Вставил второй лист бланка в принтер и допечатал протокол. И только потом посмотрел на понуро сидящего в стороне Михайлишина.
– Ну, сынок, на этот раз пронесло, – сказал я ему. – Но ты, надеюсь, понимаешь: не было никаких гарантий, что он на них там не наткнулся… И что тогда, сынок, а? Это же гора порезанных ребятишек!
– Да я…
– Я! Я! Вижу, что ты… Давай, зови младшую Бутурлину, – сказал я, вытаскивая отпечатанную вторую страницу протокола из принтера.
Михайлишин выглянул в коридор и покликал свою барышню. Я протянул ей листки:
– Ладушки, Станислава Федоровна. Прочтите, пожалуйста. Если все записано с ваших слов верно, то подпишите.
Она через пятое на десятое прочитала протокол и быстро подписала. Осторожно пододвинула листки по столу ко мне. А все время на меня косилась. Видать, все же крепко я ее напугал. Хотя, конечно, у меня и в мыслях не было ее привлекать – просто мне непременно надо было выудить у нее правду, и я это сделал. Как обычно, впрочем. А то, что таким способом, – ничего страшного. Бог простит. Да и она поумнее будет, надеюсь.
Я посмотрел на нее:
– Пока все. На сегодня вы свободны. Но прошу в ближайшие дни никуда из поселка не отлучаться. Договорились, Станислава Федоровна?
Она молча кивнула и вышла из кабинета.
И как раз в этот момент в открытое окно послышался звук двигателей: во двор въезжали машины. Я подошел к подоконнику и посмотрел вниз. Ребята деловито выгружали из джипов и вели в здание целый взвод любителей ночных посиделок. Не могу сказать, что огневая молодежь очень радовалась внезапной экскурсии к нам в контору – шум и возмущенные вопли пьяных малолеток наверняка уже перебудили жителей всех окрестных домов.
– Пойдем, сынок, успокоим их, – сказал я Михайлишину и пошел из кабинета. – А потом съездим еще разок на участок к Шаповаловым. Пошукаем у них в саду. И вообще. Может, ты чего и пропустил в горячке.
Тот попытался что-то сказать. Но я уже заранее знал – что. И опередил его:
– Не морщись, не морщись – такое с каждым может случиться. Кстати, если его жена пришла в себя, то надо ее непременно допросить. По горячим следам.
Михайлишин упрямо мотнул головой:
– Но по моему мнению, она еще…