Полнолуние

Горский Александр

Шумно выдохнув, Хованский вновь уселся в кресло и продолжил уже спокойнее:

– Возглавишь следственно-оперативную группу. От областного УВД поедет твой дружок – Зубарев. Раз уж вы с ним не разлей вода, так пусть от этого какая-то польза будет. От района пара оперов уже на месте работают, во всяком случае, сегодня должны были выехать. Ну и участковый. Думаю, для начала тебе хватит. Если все не так страшно, как кажется, вернешься раньше. Если все еще хуже, звони, решим вопрос по усилению. Все ясно?

– Так точно. – Илья встал, не имея желания задерживаться в генеральском кабинете дольше необходимого.

– Так точно. – Генерал с сомнением

покачал головой. – Главное, помни, вы туда не в тыл врага высаживаетесь. Ты, Лунин, не диверсант, ты следователь следственного комитета и действовать должен в соответствии с уголовно-процессуальным кодексом, а не как левая нога зачесалась. А даже если зачешется, ты позвони! Позвони мне, и мы решим, что у тебя чешется, почему и как нам с этой бедой бороться. Договорились?

– Хорошо, Дмитрий Романович.

Лунин надеялся, что ответ прозвучал достаточно убедительно, но, судя по брошенному напоследок взгляду Хованского, уверенности в голосе ему не хватило.

Вернувшись в кабинет, Илья созвонился с Зубаревым. Как оказалось, Вадим только что получил приказ о командировке и теперь, пользуясь тем, что деятельность оперативников не была жестко привязана к рабочему кабинету, уже направлялся к выходу из здания областного управления внутренних дел.

– Надо до отъезда успеть поработать с агентурной сетью, – весело сообщил он Лунину. – Мы, кстати, на чем в эту глушь поедем? Но сразу говорю, на моей лучше не рисковать.

– Это с чего же? – возмутился Илья, мгновенно представив предстоящие долгие хождения в бухгалтерию, с целью компенсации потраченных на поездку денежных средств.

– У меня резина, – снисходительно пояснил Вадим.

– У всех резина, – буркнул не собирающийся сдаваться Лунин.

– Но разная! Во-первых, она у меня летняя, а во-вторых, лысая. На ней по городу ездить страшно, а тащиться куда-то за пятьсот километров вообще не вариант. К тому же ты прогноз слышал?

– И что там? – Илья со злостью ткнул по левой клавише мыши и перешел на вкладку прогноза погоды.

– Ничего хорошего. Вечером мокрый снег, ночью подморозит, утром, сам понимаешь, гололед может быть. Да и потом, мы же не на один день едем, а зима, она близко. Так что на моей никак не вариант.

– А в шиномонтаж не судьба заехать?

– Не судьба, – печально вздохнул Зубарев, – я же говорю, мне еще с агентурой встречаться надо.

– А что, есть данные о предстоящем налете на городскую библиотеку? – Илья, прекрасно осведомленный об очередном романе любвеобильного оперативника, возмущенно фыркнул, но, судя по всему, упрямство Зубарева сломить было уже невозможно.

– Вот и узнаю, – невозмутимо отозвался Вадим, которого возмущение приятеля, похоже, начинало забавлять, – и ты зря, Илюха, недооцениваешь богатства, хранящиеся в стенах столь славного государственного учреждения.

– Ага, кладезь знаний, – смирился с поражением Лунин, – хорошо, завтра в семь за тобой заеду.

– Зачем в семь? – заволновался Зубарев. – Можно и в девять. Ну, в восемь самое раннее.

– В семь, Вадик. В семь. Не проспи, – сухо бросил в ответ Илья и тут же прервал разговор.

Не успел он убрать мобильник в карман, как внезапно ожил молчавший большую часть дня городской телефон. Илья раздраженно схватил трубку.

– Лунин, слушаю.

– Илья Олегович, день добрый, – послышался в трубке хрипловатый, немного насмешливый голос, – по поводу вашего племянника беспокою.

– Какого племянника? – опешил Лунин. – Вы вообще

кто?

– Ах да, не представился. ОП-3 беспокоит, дежурный. У нас тут паренек один, говорит, ваш племянник. Во всяком случае, визитка ваша у него имеется.

– Паренек, значит. – Вздохнув, Илья задумчиво потер подбородок, после чего уточнил: – Имя у паренька есть?

– Говорит, Пашка, – отозвался дежурный, – а там, кто его знает, документов-то при нем нет никаких.

– И чего он натворил, этот Пашка?

Дежурный неторопливо откашлялся, затем произнес с той многозначительной интонацией, которая сразу же позволяет собеседнику догадаться о необходимости извлечь из кармана кошелек, а из кошелька как минимум одну, а желательно несколько купюр, украшенных изображением моста через реку Амур:

– Да что уж так общаться, заочно? Вы, Илья Олегович, подъезжайте лучше, на месте решим.

– Что, по телефону никак не получится?

– Слушай, Лунин, – голос дежурного неожиданно изменился, вернее, как полагал Илья, он стал таким, каким обычно и был, – я ведь мог и не звонить. Кроме имени, пацан ничего не говорит. Кто он, что, мы не знаем. Я его сейчас отправлю в спецприемник для малолеток, его официально зарегистрируют, и тогда все. Оттуда доставать сложнее будет.

– Сейчас приеду, минут через двадцать, – нахмурившись, буркнул Лунин, – нет, через полчаса.

– Я на смене, мне спешить некуда, – благодушно отозвался дежурный.

Полчаса спустя, поднявшись по ступеням отдела полиции, Илья постучал в пуленепробиваемое стекло, отделяющее дежурную часть от унылого тамбура, со стенами, выкрашенными бежевой масляной краской, двумя обшарпанными деревянными лавками и одинокой покосившейся партой, над которой склонилась пытающаяся заполнить бланк заявления невысокая женщина средних лет с дрожащими руками и заплаканным, осунувшимся лицом.

То, как устроены отделы полиции, во всяком случае, та их часть, которая может оказаться доступна обычному заявителю, Илье всегда казалось странным. Еще будучи студентом-старшекурсником юридического института и проходя следственную практику, он пришел к мысли, что тем, кто занимается организацией работы отделов полиции, стоило бы поучиться у владельцев супермаркетов. В первую очередь тому, как разделять те потоки, которым пересекаться вовсе не стоило. Вот взять, к примеру, овощи. Или замороженное мясо. Или и то и другое одновременно. Бывает же такое, что две машины вместе подъехали и встали под разгрузку. Коробки с мясом вынимают из кузова и несут в морозильную камеру, ящики и мешки с картошкой тоже несут в камеру, только в другую – холодильную. Никому и в голову не придет тащить все это безобразие через вход для покупателей и торговый зал. В отделе полиции, в отличие от отдела овощного, картошкой, конечно же, не торгуют, но бывает, что в него доставляют таких фруктов, находящихся порой в состоянии абсолютных овощей, что обычным, мирным, гражданам видеть этих субъектов категорически неприятно и даже боязно. Казалось бы, что сложного – организовать доставку этих «грузов» хоть и не в морозильную, но все же камеру с черного хода? Но ни руководству доблестной российской милиции, ни еще более мудрым руководителям пришедшей ей на смену полиции такая мысль в голову не приходит, а если вдруг у кого и появляется, вот как у Лунина, то, скорее всего, этот человек не имеет полномочий, чтобы инициировать хоть какие-то изменения, поскольку те, кто такие полномочия имеют, стараются не забивать голову ненужными мыслями.