Полночный всадник

Мартин Кэт

Ковбои уговорили Рамона выпить немного крепчайшей aguardiente, после чего он начал смеяться, шутить и распевать вместе с пастухами неприличные песни.

На самом деле муж не был пьян — Кэрли увидела это, когда он подошел к ней, взял за руку и снова повел танцевать. Его опьяняла радость от общения со старыми друзьями в столь прекрасный день.

Нежно улыбнувшись Кэрли, он подал знак музыкантам, и темп музыки сменился. Постепенно

другие пары перестали танцевать и окружили Рамона и Кэрли.

Он поцеловал руку жены:

— Этот танец я посвящаю тебе.

Рамон хлопнул в ладони раз-другой и, топнув каблуком, выгнул спину и двинулся в ритм музыке. При свете фонарей блестели серебряные украшения на его черных брюках и на расшитых лацканах куртки, едва доходившей до талии.

Его темные глаза страстно и неотрывно смотрели на Кэрли, и под этим взглядом она чувствовала себя пленницей, как когда-то в горах. Его руки двигались так, словно касались Кэрли.

Дыхание Кэрли участилось, грудь вздымалась, сердце трепетало.

Ей хотелось коснуться его груди, ощутить прикосновение его рук, почувствовать вкус его горячих губ, впустить его в свое лоно.

Музыка зазвучала громче в бешеном ритме. Рамон повернулся, ударил каблуками, хлопнул в ладони. Когда он взглянул на Кэрли, его глаза потемнели от страсти. Все видели, что выражает взгляд, устремленный на избранницу.

Кэрли залилась бы краской, если бы не была так заворожена танцем Рамона. Едва она направилась к мужу, толпа расступилась. Встав на цыпочки, она обвила руками шею Рамона, почувствовала его руку на своей талии. Он крепко прижал к себе жену и овладел ее ртом в страстном поцелуе. Гости ликовали.

— Ты был великолепен, — прошептала она, когда Рамон понес ее к дому.

— Это ты великолепна, querida, а я — самый счастливый человек на свете!

Он толкнул сапогом дверь. Прихожая была освещена лампами, в коридоре горели свечи. Рамон вошел в их спальню, наполненную ароматом цветов, вытащил шпильки из волос Кэрли, и ее тяжелые локоны упали на спину девушки.

— Ты знаешь, как сильно я люблю тебя?

— Да, любимый, знаю. Сегодня ты показал мне это.

— Я только начал показывать это тебе. Лишь к утру ты узнаешь истинную силу моих чувств.

Он начал раздевать ее, но Кэрли мягко отстранилась. Подойдя к комоду, она достала из ящика свернутую бумагу и протянула ее мужу.

— Что это? — спросил он.

— Сегодня ты сделал мне самый лучший подарок, объявив всем, что я настоящая

де ла Герра.

— Я дал тебе только то, чего ты заслуживаешь. То, что мне следовало дать тебе раньше.

— Нет, ты дал мне нечто большее: друзей, которые меня полюбили, семью, которую люблю я. Теперь я тоже хочу сделать тебе подарок. Разверни это.

Он развернул лист бумаги. На нем было выведено синими чернилами: «Свидетельство о праве собственности».

— Этот документ касается ранчо дель Роблес. — Он с недоумением посмотрел на жену. — Здесь написано, что оно принадлежит мне.

— Так и есть, Рамон. Ранчо принадлежит своему законному владельцу, то есть тебе.

— Я не могу…

— Подумай об Андреасе, Рамон. Вспомни об отце. — Она коснулась щеки мужа. — Я твоя жена. Я буду здесь с тобой и скоро рожу тебе сыновей. Но эта земля принадлежит тебе. Те quiero, mi corazon. Те quiero como jamas he querido. Я люблю тебя, мое сердце. Люблю, как не любила никогда.

Рамон заключил жену в объятия:

— Я тоже люблю тебя, mi vida. Моя жизнь. Я никогда не верил, что обрету такое счастье.

Да, наконец он нашел женщину, которую можно любить всю жизнь. Она вернула ему эту землю, и ранчо дель Роблес будет принадлежать его сыновьям, а потом — их детям.

Наконец-то Рамон вернулся домой!

От автора

Пятидесятые годы прошлого столетия в Калифорнии известны как Десятилетие отчаянных. Хоакин Мурьета и множество таких же, как он — в основном калифорнийцы испанского происхождения, притесняемые англичанами и лишенные ими своих земель, — грабили и разбойничали на протяжении нескольких лет, пока этому не был положен конец.

Харри Лав вошел в историю как человек, убивший Мурьету. Я позволила себе вольность, столкнув его также с Рамоном де ла Герра. Некоторые здания Сан-Хуан-Батиста, упомянутые в романе, появились в более поздние годы. Однако это поселение всегда было классическим образцом раннего испанского городка и остается им поныне.

Индейские слова заимствованы из языка йокутов, хотя в старой Калифорнии каждое маленькое племя имело свой собственный язык. Полтора столетия тому назад это место было восхитительным и развивалось, давая людям огромные возможности. Надеюсь, что вам понравилась история Рамона и Кэрли и что мне удастся написать еще один роман об этом чудесном времени.