Полночный всадник

Мартин Кэт

Добравшись до конюшни, она соскользнула с лошади и, морщась от боли в ноге, начала расседлывать Подсолнечника.

— Я сделаю это, сеньора.

Кэрли вздрогнула:

— Хосе! Господи, вы напугали меня до смерти!

— Простите. Я не хотел. — Ковбой расстегнул подпругу. — Идите в дом и не беспокойтесь — я никому не скажу о том, что вы уезжали.

Кэрли облизнула губы:

— Спасибо, Хосе.

Кэрли медленно направилась к дому. Канделария ждала свою госпожу в спальне.

Многие могли выдать

Кэрли, но она почему-то верила, что все будут молчать.

— Поторопитесь, сеньора. Сеньор Остин может вернуться в любую минуту.

— Он сказал, что вернется завтра, — возразила Кэрли.

— Он будет с минуты на минуту. Один из его спутников уже вернулся и сказал, что вашего дядю ранили в Сан-Хуане.

— Что?

— Кроме этого, мне ничего не известно.

— Этот человек знает, что меня не было?

— Нет. Я убедила его, что вы спите, и обещала сообщить вам о ранении сеньора Остина и о том, что его везут домой.

— Спасибо, Канделария.

Девушка пожала плечами:

— Мы подруги… а вы — жена дона Рамона.

Надев ночную рубашку и розовый атласный халат, Кэрли пошла в спальню дяди проверить, все ли там в порядке.

— Разбуди Риту, — попросила она Канделарию. — Пусть вскипятит воду и достанет все необходимое для обработки раны.

— Si, сеньора.

«Надеюсь, он ранен легко», — подумала Кэрли, представляя себе дядю таким, каким видела его всегда, — отдающим приказы и кричащим на людей. Тяжелое ранение получил Рамон. С ним ей и следовало остаться, а она покинула его.

Глава 22

Из-за боли в лодыжке Кэрли сидела перед окном в спальне, положив ногу на подушку и думая о Рамоне. Внезапно земля задрожала от конского топота.

Затянув пояс халата, она пошла встретить всадников, которые, взметнув пыль, ворвались во двор.

Кэрли охватил страх, когда она увидела окровавленного дядю, лежащего поперек седла.

— Господи! — прошептала она, вцепившись в дверной косяк.

К ней приблизился Клив Сандерс:

— Дела плохи, мисс Мак-Коннелл.

Она печально кивнула:

— Несите его поскорее, мы должны заняться им.

Сандерс и еще трое мужчин сняли дядю с лошади и понесли в дом. Штаны Флетчера порвались, когда он упал с коня. Рубашка была в крови, которая лилась из большой раны в животе. Рана в груди кровоточила меньше.

— Положите его в спальне. — Кэрли закусила губу, мгновенно забыв обо всех неприятностях, пережитых по вине дяди, и понимая одно: он умирает, и его терзают боль и страх. Флетчер проявлял доброту к ней. Был единственным братом матери. И у него не было никого, кроме Кэрли.

— Кэрли?

Он произнес ее имя так тихо, что она едва расслышала. Мужчины положили Флетчера на перину и сняли с него сапоги. Кэрли склонилась над раненым:

— Я здесь, дядя Флетчер. —

Заставив себя улыбнуться и смахнув слезу со щеки, она взяла дядю за руку и опустилась возле него. Клив Сандерс, стоя с другой стороны кровати, помогал Рите стягивать окровавленную рубашку. Потом они начали промывать его раны, хотя и знали, что их усилия бесполезны.

Флетчер тихо застонал:

— Не думал, что все кончится… вот так. — Он посмотрел на Кэрли. Щеки у него запали, кожа стала мертвенно-бледной. — Хотел… бы знать… что о тебе будет кому позаботиться. Твоя мать… надеялась на это.

У Кэрли сжалось горло.

— Вы сделали все, что могли, дядя Флетчер.

— Надеялся… ты и Винсент…

— Знаю. Не говорите, вам нужно беречь силы.

Господи, он умирает! Кэрли отказывалась верить в это.

— Нет… пришло время. — Он сжал ее руку чуть сильнее. — Хочу, чтобы ты знала… я любил тебя. Никогда не говорил об этом никому. И твоей матери тоже. Всегда… сожалел об этом.

Она вытерла слезы.

— Я тоже люблю вас, дядя Флетчер. После смерти мамы мне было так одиноко. Я приехала сюда, и вы спасли меня от одиночества.

Он поморщился от боли.

— Я желал тебе счастья… хотел, чтобы ты имела то, чего не было у твоей матери.

Дядя закашлялся. Из его посиневшего рта вытекла струйка крови.

Кэрли вытерла ее носовым платком. Руки ее дрожали, по щекам текли слезы.

— Я счастлива, дядя. И у меня есть все. что мне нужно, клянусь.

В его взгляде были печаль и прежняя проницательность.

— Ты говоришь… об испанце. Ты по-прежнему… влюблена в него. Я понял это с самого начала.

— Я знаю, как вы к нему относитесь, дядя Флетчер, но…

— Он позаботится о тебе… я никогда не сомневался в этом. Как друг он надежен… но как враг — опасен.

Кэрли молча сжала слабую руку дяди:

— Мне очень жаль, что так случилось. Я бы отдала все, чтобы…

— Так устроена жизнь, милая. Я сожалею о многих своих поступках. Хотел бы многое изменить. — Он всхлипнул с тихим стоном. — Где Рита?

— Я здесь, сеньор Флетчер. — Плачущая женщина склонилась над ним.

— Мне будет недоставать тебя. Этого я тоже никогда не говорил.

Рита заговорила по-испански, умоляя Флетчера не покидать ее, но он уже уходил в иной мир. Кэрли видела, что силы покидают его.

— Кэрли… — снова прошептал он.

— Да, дядя Флетчер?

— Будь счастлива. — С этими словами он испустил последний вздох.

Рита зарыдала, уронив голову ему на грудь.

Кэрли тихо выскользнула из комнаты, прошла в темную гостиную и, сев перед большим камином с догорающими углями, устало откинулась на спинку дивана.

За одну ночь все изменилось! Рамон серьезно ранен, дядя умер, шериф искал в горах Педро Санчеса и других мужчин.