Полночный путь

Лексутов Сергей

Шарап проговорил:

— Кажись, к Жидовским воротам нас вынесло?..

Они прошли еще несколько шагов в тени тына и тут наткнулись на десяток Романовых дружинников, которые сидели в тени на корточках и чего-то ждали. Шарап прошипел:

— Ну, чего ждем?

Из темноты ответили:

— Стражи в воротах не спят…

— Сколько их?

— Трое… Что, еще подождем, и будем пробиваться с боем?..

— Какой бой?! Пеших нас живо переловят… — Шарап вытащил из жбана деревянную пробку, сделал добрый глоток, пролив изрядно браги на грудь, протянул жбан Звяге, кивнул: — Глотни-ка… — Звяга молча отхлебнул браги, и тоже пролил изрядно ее на грудь. Шарап кивнул: — Пошли…

Они обнялись со Звягой, и, выписывая кренделя ногами

от тына и до тына, направились к воротам. Стражи сидели вокруг костра в проеме ворот, не шибко-то и хмельные, уныло поглядывая на пустой жбан, валявшийся тут же. Видать не решились отлучиться с поста, чтобы пошукать медов и браги по окрестным дворам. Увидев Шарапа со Звягой, увешанных оружием, но пьяных в дым, один из стражей спросил лениво:

— Куда?..

Шарап пробулькал по-половецки еле ворочая языком:

— К-коней сторожить… Не ровен час, смерды угонят… — протягивая жбан стражу, добавил: — Нам уже хватит, а вам в самый раз…

Не чинясь, стражники по очереди приложились к жбану. Шарап со Звягой вышли в темноту, и тут же под стеной, в тени, присели на корточки. Вскоре, когда стражники допили жбан, и Романовы дружинники, во главе с Батутой, шатаясь, продефилировали мимо стражников, которые тупо смотрели на них, борясь с отрыжкой от крепкой, но не добродившей браги. Стараясь шагать бесшумно, быстрым шагом пошли прочь от города, чутко прислушиваясь, но за спиной все было тихо, только одинокий пьяный голос зудел длинную, нудную песню. Видать ополченцы благополучно разбрелись по домам, а матерые Романовы воины бесшумно выскользнули в ворота, или перелезли через стену.

Романовы дружинники шагали куда-то целенаправленно. Шарап решил, что пока по пути, и молча шагал, привычно раздвигая траву носками сапог, отчего она шумела еле слышно. Вскоре спустились в неглубокую балку, расселись на склоне. В темноте Шарап кое-как разглядел, что в балке уже сидят какие-то люди, он тихо спросил:

— Гвоздило есть?

— Тут я… — негромко откликнулся из темноты голос.

— Чего ждем? — спросил Шарап.

— Остальных… — коротко буркнул Гвоздило.

Вскоре в балку спустилось еще несколько человек. Гвоздило спросил:

— Все собрались?

Из темноты откликнулось несколько голосов:

— Кажись, все… Если и не все — ждать уже нечего, скоро рассвет…

— Пошли… — коротко бросил Гвоздило, и добавил, когда вокруг зашуршало: — У кого есть луки — приготовить…

Шарап молча вытащил из налучья лук, натянул тетиву, и пошл вслед за всеми, держа лук в руке. Недолго шли по дну балки, вскоре послышалось конское фырканье, звон свободно болтающихся трензелей. Рядом кто-то прошептал радостно:

— А кони-то оседланы. Только трензеля вынули… Видать, ждали, что мы попытаемся вырваться из города, вот и приготовили для преследования…

По цепочке пронесся шепот:

— Лучники — наверх!

Шарап бесшумно, на карачках, полез вверх по склону. Рядом, так же бесшумно карабкался Звяга. Опытный тать сумел уберечь свой лук. Шарап медленно выпрямился, оглядывая выгон. На фоне светлеющего неба отчетливо вырисовывались трое всадников. Широко по полю разбрелось сотни две лошадей. В неверном предрассветном сумраке разве что Серик смог бы разглядеть пеших стражей. Шарап поднял лук, вытянул тетиву до уха, и тут же отпустил. Все будто сговорились — в стражей вонзилось по десятку стрел, и они грянулись с коней без стона. Некоторое время прислушивались, но кони безмятежно паслись, только ближайшие от упавших, тревожно захрапели и зафыркали, но быстро успокоились. Романовы дружинники разбежались по полю, ловя лошадей. Шарап со Звягой тоже вмиг завладели парочкой отличных половецких коней, один Батута, пыхтя, бегал по полю, но лошади ловко от него уворачивались. Звяга коротко ругнулся, сунул повод своего коня Шарапу, и вмиг поймал коня для Батуты. Ни словом не перекинувшись, Романовы дружинники направили коней вдоль берега, вверх по течению. Ну что ж,

и это по пути… — решил Шарап и пристроился четвертым в конный походный строй. Где-то позади держались Звяга с Батутой. Шарапу вдруг пришло в голову, что глупо уходить по правому берегу; половцы наверняка пустятся в погоню. Подстегнув коня, он поравнялся с Гвоздилой, сказал:

— Надо переправиться на тот берег…

Гвоздило буркнул:

— Сам знаю… Токо как ты переправишься в кольчугах и с оружием?

— Тут неподалеку тайная протока есть, — медленно заговорил Шарап, — при приближении врагов киевляне лодии свои прячут. Можа кто и запрятал…

В протоке, и правда, стояла ладья, прикрытая нарезанным камышом.

Разглядывая ее в рассветном сумраке, Батута сказал:

— Невелика ладейка, как же мы в ней переправимся? По-очереди, што ль?

Гвоздило хмуро пробурчал:

— Никакой очереди, оружие сложим, а сами вплавь…

Весел не оказалось, видать запрятаны были в другом месте. Однако искать было некогда, быстро разоблачились, сложили оружие и одежду в ладью, у кого оказались веревки, понавязали их на носового дракона, да на уключины, поплыли и поволокли ладью за собой. Лошадей погнали особо, отрядив десяток воинов в сопровождение. Пришлось плыть, напрягая все силы — от города отъехали, всего ничего, вот-вот должны были показаться стены Киева. Однако успели, торопливо выволокли ладью на берег, запрятали в прибрежных ивняках, разобрали оружие и поскакали по лесу напрямик. Вскоре вышли на Десну, переправились вброд, вышли на малоезжую дорогу ведущую вдоль берега, и поскакали по ней. Шарп подумал, что опять по-пути и молча следовал в общем строю. День уже взошел к полудню, когда Гвоздило скомандовал остановиться. Подъехавшему Шарапу объяснил:

— Кони притомились…

Пустив коня пастись, Гвоздило задумчиво проговорил:

— Чего бы пожрать…

Звяга ухмыльнулся, медленно проговорил:

— Так мы ж как раз посреди княжьих ловов… Поди, князь не осудит?

Гвоздило зло выговорил:

— Мне плевать, осудит меня Рюрик, или не осудит…

— При чем тут Рюрик? — пожал плечами Шарап. — Князь Роман придет из ляхов — в миг сгонит Рюрик со стола…

Гвоздило медленно выговорил:

— Я не хотел тебе говорить, но еще в начале осады в город перелез гонец… Он-то нам и поведал, что князь Роман погиб в ляхах, дружина разбрелась, только ближние дружинники повезли тело князя в Волынскую землю для захоронения в родовой усыпальнице…

— Ли-ихо-о… — протянул Шарап. — А что бы это изменило, буде ты сразу сказал? Осада-то началась…

— Вот и я подумал… — обронил Гвоздило.

— Ну, и куда вы теперь?

— К князю черниговскому. Не Рюрику же служить… Да и перебьет он нас — шибко большой зуб у него на нас вырос… Ладно, все пустое, — оборвал сам себя Гвоздило. — Ты, Шарап, сказывают, знатный охотник?..

Шарап молча поднялся с земли, прихватил лук в налучьи, легко вскочил на коня и поскакал к ближайшей рощице. В рощице наверняка должны дневать олени после пастьбы на тучных лугах. Оставив коня на опушке, он осторожно пошел в глубь леса, приглядываясь к земле, и вскоре углядел кучку свежего помета. Покружив вокруг, вскоре нашел еще одну. Прикинув направление, уже уверенно пошел вперед, осторожно раздвигая негустую траву острыми носками сапог и отводя руками нависающие ветви деревьев. Вскоре завиднелась прогалина, а на ней и несколько олених, под охраной могучего рогача. До них было шагов пятьдесят, но Шарап решил близко не подходить, выбрал олениху, возле которой не крутился теленок, осторожно, чтобы не заскрипела, натянул тетиву. Она резко щелкнула по защитной рукавичке, олени разом насторожились, но, не видя опасности, только замерли. Но когда олениха шумно упала в траву, остальные сорвались с места, и с треском унеслись в лес. Вернувшись на опушку, Шарап замахал рукой. Оставив троих сторожить пасшихся коней, дружинники потянулись к опушке. Гвоздило спросил, подойдя к Шарапу: