Полночь в музее
Шрифт:
– Не по-ло-же-но… – сквозь забивший рот огурец проперхал Пилипенко, но Вадька, не обращая на него внимания, сорвался с места и вихрем влетел в сарай. Натыкаясь на Лушины «сокровища», он выскочил на единственный расчищенный пятачок… и замер в ужасе.
Перед ним снова была лишь половина старушки, и снова нижняя: грубые хлопчатобумажные колготы и тапочки… Верхняя половина судорожно, будто полураздавленный червяк, ворочалась под придавившим старую дворничиху «школьным» сейфом. Оттуда же неслись сдавленные стоны.
В спину Вадьке врезалась Мурка, и мальчишка очнулся.
– Помогай! – крикнул он, опрокидывая на
Уперевшись в бок тумбочки, Вадька и Мурка подпихнули ее под край придавившего старуху сейфа. Трухлявое дерево крякнуло, но выдержало, принимая на себя тяжесть металла.
– Звони в «Скорую», быстро! – скомандовал Вадька.
Все это время старший лейтенант Пилипенко, совсем по-старушечьи всплескивая руками, бегал вокруг пострадавшей дворничихи и причитал:
– Да как же это она так, да что же это… Вот ведь дурацкая случайность…
– Случайность! – взвизгнула Мурка, едва успевшая прокричать в мобильник адрес. – Случайность?! А где скрыня XVIII века [1] , а бюро в стиле Помпадур, а гданьский комодик? – Мурка заметалась по сараю, тыча пальцем в пустые места среди мебельных завалов. – А почему задняя дверь открыта? Пока вы там жрали, бандиты вынесли все ценное и прибили бедную старуху, – прокричала девчонка и разрыдалась, уткнувшись носом Вадьке в плечо. Растерянный Пилипенко робко выглянул в распахнутую заднюю дверь, постоял на пороге и вернулся, почтительно, словно гроб, закрыв дверь за собой.
…Мурка сидела в кресле в Вадькиной комнате. Вечер был необыкновенно теплым, даже жарким, но девчонку все равно пришлось закутать в плед. Сейчас она выпивала уже третий стакан горячего чаю, но все еще не могла согреться, ее бил озноб. Надежда Петровна положила на рычаг телефонную трубку и в ответ на Вадькин вопросительный взгляд покачала головой:
– Ничего конкретного сказать не могут. Луша сейчас в реанимации, все зависит от того, насколько сильно пострадал мозг…
– О, тогда точно обойдется! – неожиданно возрадовался белый, как стенка, Вадька. – Она и так психическая, нечему там страдать!
– Ты несешь чушь! – одарив сына строгим взглядом, оборвала Надежда Петровна и присела рядом с Муркой. – Твой папа сейчас приедет, я ему уже позвонила. А ты пока выпей-ка.
– Что это? – спросила Мурка, принимая у нее стакан, на четверть наполненный красной жидкостью.
– То, чего детям нельзя, но тебе сегодня можно. Красное вино. Взрослому я бы налила водки, но тебя и вино проберет. Пей, не бойся, полегчает.
Благодарно кивнув, Мурка залпом опрокинула стакан, судорожно вздохнула. Через несколько минут она уже тихонько подремывала.
– Что менты говорят? – шепотом спросил Сева. Вадькин звонок застал его дома, и он немедленно примчался.
– Говорят, что бандиты, видимо, заметили милицейский пост и пасли дворничиху, ждали, когда постовой отлучится. Вот и дождались Пилипенко: когда он уселся есть, они без шума вскрыли заднюю дверь, дали старухе по башке и вынесли все ценное. Возле второго входа нашли следы шин грузовика. Они старуху прикончить собирались: на пол уложили и хотели сейфом придавить, чтоб насмерть. А бабка взяла и очухалась. И давай как всегда орать! А тут еще мы затопотали, они и смылись. Пока мы там вокруг Луши метались, они прямо за дверью были. Если бы мы догадались, могли еще догнать… Майор Владимиров рвет на себе волосы, что недооценил
– Жалко старушенцию. И ведь какие наглые, прямо у мента за спиной!
– Какой он мент, чистое недоразумение.
– Я только не пойму, зачем они вообще хотели бабку кокнуть…
– Так ведь они свои делишки скрыть пытаются. Вон у Грезы должен был вроде случайно газ взорваться, никто бы не стал проверять, вся ли мебель была в момент взрыва на месте. И Лушу тоже будто случайно привалило – мебели старой полно, вот один шкафчик и упал, а что он железный, так извините, не повезло… Несчастный случай и никому нет дела, а они спокойненько продолжают коллекционеров грабить и их коллекции вывозить. Они ведь не думали, что еще кто-то знает, где в ее бардаке ценные вещи рассованы.
Ребята горестно помолчали. Осторожно глянув на Мурку и убедившись, что она спит, Вадька прошептал:
– Слышь, Севка, я Мурке не сказал, тут пока мать ею занималась, я в компьютер заглянул. От Большого Босса сообщение пришло. Он пишет, что к «Братьям Грейпс» прибыла новая партия мебели, говорят, совершенно уникальная. Они ее никому не показывают и покупателям даже не предлагают, объявили, что выставят на «Сотбис» – так у них в Лондоне самый крутой аукцион произведений искусства называется.
– Думаешь, у них Грезина мебель?
– А то чья же? И еще Большой Босс сказал, они заявили, что на днях ждут к коллекции дополнение, тогда, мол, все вместе представим. Врубаешься? Дополнение – наверняка те вещи, что они сегодня у Луши забрали. Не знаю прямо, что теперь делать. Рассказать ментам про наши догадки насчет музея и Спеца? Обсмеют ведь, у нас же малюсенькой улики и той нет.
– Напиши Большому Боссу, – не открывая глаз, сказала Мурка. Мальчишки обернулись к ней. – Напиши ему и попроси узнать, как можно остановить продажу Грезиных вещей. Скажи, что «Братья Грейпс» не получат дополнение к коллекции, мы позаботимся.
– Каким образом?
Мурка сбросила плед, поднялась. Видимо, вино ее все же разобрало, на щеках пылал лихорадочный румянец.
– Лушина мебель не то что Грезина, она в очень плохом состоянии, ее с ходу в дорогу не отправишь, надо хоть укрепить. Несколько дней она еще тут пробудет, так что мы должны успеть.
– Что успеть, Мурочка?
– Не надо разговаривать со мной как с тяжелобольной, я в полном порядке. Мне раньше наши детективные дела игрой казались, а ведь эти гады вовсе не играют. Жила себе тетка-дворничиха, никому ничего плохого не делала, а они ее убить хотели! Только потому, что им ее антикварная мебель приглянулась! А до нее из-за них еще женщина пропала и собака сиротой осталась. Что дальше будет? Мы уже дважды приходим и находим по половинке старушки. В следующий раз что найдем – половину старичка? Оба Спеца с Василием Васильевичем недавно разговаривали, значит, на него целятся? Нельзя этим бандюгам позволять безнаказанно такое выделывать. Их надо остановить во что бы то ни стало. Так что я не права, а ты, Вадька, прав. Давай, рассказывай, как ты собирался улику выкрасть. Начнем с музея, потом квартира и дача Спеца номер один, а если у него ничего не найдем, то возьмемся за Спеца номер два. Я теперь хоть в музей, хоть к черту в зубы вломиться согласна, лишь бы Спецу, кто он там ни есть, его музыку поломать.