Pollice verso
Шрифт:
А доктор продолжал ходить, все более и более погружаясь в бездну сознания обрушившегося на него несчастия.
– - Подлец!.. Подлец!.. Подлец!.. Что он со мной сделал!
– - шептал доктор, сжимая кулаки и потрясая ими в воздухе.
Путаясь, перескакивая одно через другое, повторяясь, сменяя друг друга и возвращаясь к началу, проносились у него в памяти картины и сегодняшнего дня, и дней давно прошедших, и дней грядущих, так или иначе с сегодняшним днем связанных.
Разве он виноват, что все это так вышло? Разве он хотел этого? Разве он не
Доктор опустился в старинное, вольтеровское кресло и, закрыв лицо руками, облокотился на письменный стол.
Он не слыхал, как в передней раздался звонок, как лакей отпер двери; но до него долетел резкий возглас в передней:
– - Где убийца?!
Доктор приподнялся, сдвинул брови и насторожился.
– - Где твой барин?.. Где этот докторишка? Дай мне его сюда!
– - продолжал раздаваться за дверями безумный, крикливый голос, переходя из передней в залу.
"Это ее муж..."
Доктор услыхал шаги этого господина в зале и услыхал в то же время, как лакей пробежал в столовую, как там задвигались стулья. Тогда он быстро отпер двери из кабинета в залу. В дверях на противоположной стороне он увидал группу: его жена, теща и свояченица, испуганные, бледные, смотрели, что случилось. А среди залы стоял худощавый, пожилой господин, почти старик, в шубе и шапке. Он был в крайне возбужденном состоянии, жестикулировал и что-то шептал.
– - Что вам угодно?
– -спросил его несколько надменным тоном доктор.
– - А! Ты вот где!
– - закричал посетитель, бросаясь с поднятыми кулаками на доктора.
Доктор с спокойным видом встал в оборонительную позу, а нежданный гость, трясясь и топая ногой, кричал ему в лицо:
– - Убийца! Мясник!.. Что ты сделал, что ты сделал! Ведь ты зарезал ее! Отдай мне, отдай мне мою жену!.. Под суд тебя, мерзавца!
Посетитель при этом почему-то вдруг снял шапку и еще громче крикнул:
– - В Сибирь, на каторгу! Слышишь ты!.. Я тебя на дуэль вызываю, слышишь! Убью тебя, сам убью!.. Вот ты попробуй, как сладко умирать-то!.. Ах, ты, ах ты, а!.. Что ты сделал, что ты сделал!
– - докончил он упавшим голосом.
– - Успокойтесь, -- несколько пренебрежительно сказал доктор, -- вы сами не знаете, что говорите, и не понимаете того, о чем говорите.
– - А ты понимал, когда резал! Ты понимал?
– - продолжал волноваться посетитель.
– - Отчего вы Игнатья Фомича не послушали? Ведь он говорил вам, говорил?
– - Ну и дали бы делать операцию вашему Игнатью Фомичу, -- раздраженно крикнул доктор, и глаза его сверкнули зловещим огоньком.
– - Да ведь тебя все знаменитостью-то прославили -- дороже всех берешь. А я разве чего-нибудь жалел. Ведь я жену-то хотел в Петербург
– - Ошибки всегда возможны...
– - А тысячу рублей требовать не ошибался? А драться не ошибался? Да как ты смел, как ты смел! Ведь тебя засудят! Ведь казнить вас мало-с за эти поступки. Четвертовать вас, сударь, нужно. Ведь вы послушайте-ка, что Игнатий-то Фомич говорит...
– - Мне дела нет до того, что про меня говорят, и в особенности, что говорит Игнатий Фомич, -- сдерживая накипающую злобу, сухо произнес доктор.
– - Я добросовестно делал свое дело, и какие бы последствия его ни были, я знаю, что я прав. Что же вам собственно от меня угодно? Зачем вы пожаловали ко мне?
– - Зачем? А, зачем?.. Чтоб заплатить тебе за все, за все, слышишь! Вот зачем. На вот, на вот, возьми, по уговору...
И с этими словами посетитель швырнул в доктора пачкой сторублевых бумажек, которые, не долетев, рассыпались по полу. Доктор посторонился.
– - И чтоб сказать тебе, что ты убийца, что этим мои счеты с тобой еще не кончены. Под суд тебя отдам!..
– - Деньги ваши можете собрать, -- надменно сказал доктор.
– - Я получу их от вас тогда, когда мой образ действий будет признан правильным. А за сим, что еще вам от меня угодно?
Но посетитель уже опустил грозившие доктору руки и более мягким голосом произнес:
– - А ее то ведь уж нет! Ее то ты мне ведь уж не отдашь! Не воскресишь ведь? А?.. Надя, Надя!..
И с глазами полными слез, старик опустился на стоявшую около него турецкую табуретку и впал в состояние какого-то отупения.
Доктор велел лакею подать воды, принес сам из кабинета пузырек, отсчитал в стакан несколько капель какого-то успокаивающего лекарства и подал посетителю. Тот было хотел взять, но потом слабым движением руки отстранил от себя стакан и прошептал:
– - Еще отравишь... а у меня дети...
– - Так подите вон, -- вскрикнул выведенный из себя доктор и ушел в кабинет, захлопнув за собой дверь.
Жена доктора подошла теперь к посетителю и молча остановилась перед ним. Он тоже молча посмотрел на нее, потом встал и пошел в переднюю.
– - А деньги? Возьмите ваши деньги. Иван, собери и отдай, -- сказала барыня лакею. Ее поступки обыкновенно согласовались с поступками ее мужа.
Посетитель тем временем уже уходил, и лакей с деньгами в руках бросился за ним.
– - Анатолий, да объясни ты, ради Бога, что все это значит, -- умоляющим голосом обратилась к доктору жена, войдя к нему в кабинет.
Доктор полулежал на оттоманке. Лицо его было мрачно.
Он посмотрел на жену и процедил сквозь зубы:
– - Началось...
– - Что началось?
– - Да вот это самое.
Испуганная и мрачным видом мужа, и его как будто лишенными смысла словами, докторша опять повторила вопрос:
– - Да что же такое началось?
– - Травля, -- отрезал доктор.