Полк прорыва
Шрифт:
В гостинице стало тихо. И даже грустно. Приезжали люди и так же незаметно уезжали.
Подполковник Чеботарев позвонил с вокзала:
— Земляк! Я все же уезжаю.
— За папахой?
— Не только. Я мог бы и без нее прожить.
— Сейчас приеду.
Когда Шорников прибыл на вокзал, скорый поезд дальнего следования уже был подан, пассажиры и провожающие заполнили перрон. Чеботарев погрузил свои вещи и стоял с Людмилой у вагона. Заметив Шорникова, они улыбнулись,
— В нашем распоряжении пять минут, — сказал Чеботарев. — Давайте зайдем в купе и по традиции… Чтобы не засох на новом месте. На полк еду.
Лицо Чеботарева посветлело, словно он сейчас только понял, что разлука приносит ему больше радости, чем огорчений.
— Да, немножко страшновато. Но ничего. Слепой сказал: посмотрим!
Чеботарев попросил у проводницы стаканы, налил во все поровну почти черного кагору.
— А теперь задумайте что-нибудь. Что ты задумала, Люда?
— Чтобы не было войны.
Чеботарев пожал плечами: видимо, он ожидал каких-то других слов, касающихся их отношений.
— А ты, земляк?
— Чтобы ты стал генералом.
— Ох, мать честная, куда хватил! Ну, спасибо. И я тебе желаю всех благ.
В тамбуре раздался голос проводницы:
— Провожающие, прощайтесь! Прошу освободить вагоны.
— Прощаться будем на улице, — сказал Чеботарев и первым вышел из купе.
Репродуктор прохрипел:
— До отправления поезда осталась одна минута.
Чеботарев как-то сверху и наискосок сграбастал Шорникова, потискал его, обнимая, потом отпустил и взглянул на жену. Шорников отвернулся — пусть прощаются. Когда он снова поцелует ее?
И Шорников вспомнил, какие губы у Людмилы, и что первый поцелуй ее принадлежал ему, а не Степану, и что Степан обо всем знает и теперь оставляет ее одну.
— Товарищ подполковник, отстанете!
Чеботарев побежал за вагоном, ловко вскочил на подножку. Людмила платком вытирала глаза.
«Вот и войны нет, а жены по-прежнему провожают мужей со слезами», — думал Шорников.
Он проводил Людмилу до электрички, посадил в вагон, сел рядом на скамейке, но она сказала:
— Идите, Коля. Электричка сейчас отправится.
Проходя у вагона, он оглянулся — Людмила смотрела в окно и сквозь слезы улыбалась ему.
«Лучше бы он сразу взял ее с собой: ей и Чеботареву было бы легче».
ГЛАВА ПЯТАЯ
Дежурный потряс Шорникова за плечо:
— Товарищ майор, подойдите к телефону, вас разыскивает комендатура.
Телефон находился в коридоре, стоял на столе, рядом с утюгом. Шорников закутался одеялом и тихонько, чтобы не разбудить других, вышел.
Звонил помощник военного коменданта.
— Что же вы спите? А на вокзале вас
— Не может быть!
— Точно. Берите такси и поезжайте. Найдете ее в зале ожидания.
«Да, это в обычае деревенских жителей — приезжать без предупреждения».
Пока он нашел такси, потом добирался до вокзала, прошло еще не меньше часа. Скоро начнет светать. На скамейках дремали транзитные пассажиры — кто сидя, кто лежа. На одном из диванов сидела и его мать, возле плаката: «Ходить по путям опасно для жизни». Увидев сына, запричитала:
— А сыночек ты мой миленький! Ну и встречаешь же ты свою родную матушку. Я-то все глазоньки свои просмотрела, все слезоньки выплакала.
Он обнял ее, стал успокаивать, но она продолжала плакать. И он уже не знал, что ей сказать, как оправдаться.
— Ты хотя бы телеграмму дала или написала.
— Я-то ехала и верила, что сын мой тут не последний человек! Любого спроси, скажет…
— Нет, мама. Москва — не наша деревня!
Мать посмотрела на него с укором:
— Совсем ты меня позабыл, сынок. Принесет почтальон перевод, а письма так и нет.
— Но ведь и ты мне не чаще писала.
— Я б и написала, когда б умела. А то и двух букв не знаю. Надо ходить по деревне, упрашивать. А девчонки писать не хотят, даже за шоколадки.
Он взял ее вещи и задумался.
— Ты, сынок, на машине за мной приехал?
— Да, на машине.
— Степана Чеботарева тоже на машине возят. У него и своя есть. А у тебя какая?
— У меня та, что за пятак возит.
Мать ничего не поняла, ждала, куда он ее поведет.
— Мне ведь говорили, сынок, что ты тут большой начальник. Повыше Степана.
— Да, начальник. Куда кого послать — самому сбегать!
Он разговаривал с ней, шутил, а сам все время думал:
«Что делать? Звонить по гостиницам — напрасный труд. Везти к Мамонтовым? Так они еще не вернулись с юга. Может, попросить Прахова? Откажет. Обязательно найдет причину».
Не хотел он звонить Елене, а пришлось. Набрал номер и долго ждал. Громкие длинные гудки повторялись — никто не подходил к телефону. Неужели и ее нет дома? Наконец трубку сняли:
— Я слушаю.
— Извините, Елена. Это я, Шорников.
— Что случилось?
— Ничего. Но я вынужден вам звонить. Мать в гости приехала.
— Господи, а я перепугалась! Могли бы и не звонить, а везти прямо ко мне. У меня мама в больнице, есть где расположиться.
— Спасибо.
— Приезжайте, я жду.
Пока они добирались, на столе уже стоял горячий чайник; печенье на тарелочке, клубничный джем. Елена помогла старушке раздеться, показала, где можно вымыть руки, усадила за стол.
Старуха смотрит по сторонам, ничего не понимает. И как только Елена вышла на кухню, сказала: