Полигон
Шрифт:
Я сидел неподвижно и смотрел в одну точку. Мой лимит неприкосновенности по сю пору не исчерпан; но теперь уже у меня было жгучее желание начать лезть под пули и схлопотать наконец свою долю. Я устал, смертельно устал от этого бесконечного марафона, длящегося, как мне временами казалось – годы, не имеющего конца. Сгинуть было жалко, но жить – тяжело. Пора сделать выбор. И, пожалуй, я его сделал...
– Чего расселся?
Надо мной стоял Каракурт.
– Через десять
– Ты догнал его? – спросил я. – Кто это был?
Он вздохнул и уселся рядом.
– Как я и предполагал: Топорков. Думаю, его целью был я, но времени совсем не оставалось, а дубина-Птицеяд закрыл сектор обстрела. Мент был одет точь-в-точь как наши, поэтому его никто не узнал. Те, кто видел незнакомого байкера, думали: это один из моих приятелей извне.
– Ты завалил его?
– Он ушел. Сам не понимаю, как ему это удалось. Он очень хорошо подготовился.
– Но ты жив.
– Ты не понимаешь... Если б он грохнул меня, для меня это было бы меньшей трагедией, чем стоять над мертвым Птицеядом.
– Да ладно, Каракурт! – с жесткой ухмылкой сказал я. – Откуда эмоции? Ты же беспощадный человек, точнее – Паук разумный! Ты столько народу убил, сколько я в своей жизни не съел куриных окорочков...
Он посмотрел на меня.
– Ты меня ничуть не боишься?
– Знаешь что, – сказал я ненавидяще, – мне опротивело бояться...
Где-то в глубине здания грохнул взрыв. К нам подошел один из байкеров.
– Босс, мы нашли их оружейку...
– Забирайте все, подчистую! – Каракурт легко поднялся. – И найдите Матвея!
– Это кто? – спросил я.
– Моя игрушка. Артем, у тебя мало времени. Ты хотел забрать табельное оружие. Поторопись. В дежурке на полу – гора ключей, посмотри, может, подберешь...
– Зачем я тебе нужен? – спросил я устало. – Я иду домой.
– Пока не идешь. И кстати говоря... Я тебе нужен больше, чем ты мне. И скоро ты убедишься, что я прав.
Зрелище было впечатляющим; мой уставший от постоянных потрясений мозг все-таки смог оценить его по достоинству.
Десятка полтора устрашающего вида байков (черные, лакированные, с желто-красными когтистыми драконами, змеями, пауками и прочей живностью на боках) стояли на приколе тут и там, разбросанные по всей небольшой площади перед зданием полиции. Их хозяева были или внутри, или тут же – с автоматами и «трубами»; но сейчас они пребывали в расслабленном состоянии, как истинные победители.
Зато еще машин двадцать – а возможно, и больше, – грозно ревя, без устали бороздили площадь из конца в конец; лучи фар резали темноту, сливались и расходились; всадники победно перекрикивались, свистели и время от времени палили в воздух. Кроме света фар, другого освещения на улице не было: все фонари в округе были перебиты.
В этой картине было что-то настолько ирреальное, что меня, привыкшего за последние дни
Двое байкеров вынесли тело Птицеяда и положили у крыльца. Рев моторов затих, байкеры один за другим слезали с железных коней и подходили к убитому: прощаться. Одна из девушек в джинсе с заклепками и с маленькой штангой в верхней губе стояла у тела дольше остальных. Она не плакала. Просто стояла и смотрела.
– Что, больше никто не погиб? – спросил я у одного из парней.
– Все Дикие Байкеры – заговоренные, – на полном серьезе ответил он. – Убивший Птицеяда обладал силой пробить заговор. Возможно, именно поэтому Каракурт не смог его догнать.
После прощания тело Птицеяда положили на импровизированные носилки – две широкие доски с бортами, концы которых крепились к двум параллельно стоящим байкам.
– Мы на базу! – крикнул один из байкеров. – Поедем медленно, так что вы нас еще нагоните!
И процессия самой малой скоростью выехала с территории полицейского управления.
В здании вспыхнул свет. Я обернулся. Каждое окно, каждая пробоина в стене были освещены. На крыльцо вышел Каракурт. Огромный мохнатый паук (как он назвал его? Матвеем?) висел у него на спине и, как мне показалось, слегка шевелился. Я на всякий случай сделал шаг в сторону.
– Молодец, что не попытался смыться, – сказал он. – Садись к Вязальщице, сейчас поедем.
Одна из девушек в привычной кожаной «униформе» приветливо махнула мне рукой.
– Зачем иллюминация? – спросил я, кивая на здание.
– Это знак. Место очищено от паразитов. Там Свет, – и он двинулся к парням, командуя на ходу: – Арсенал из оружейки раскидайте на три-четыре машины!
– Понятно... – пробормотал я, направляясь к Вязальщице и ее железному другу, расписанному в багрово-синих тонах. У каждого свои тараканы в голове, в том числе, как это ни парадоксально, и у Паука Разумного.
Вязальщица оказалась хрупкой на вид, но довольно крепкой и мускулистой девицей. Мои руки, которыми сначала несмело взялся за бока ее куртки, она решительно переложила себе ни живот (под футболкой я почувствовал мышцы пресса) и сказала:
– Сцепи пальцы и держись крепче. Поедем быстро.
Сзади на ее короткой черной кожаной куртке было объемное изображение серого паука с удлиненным брюхом и вытянутыми передними и задними конечностями. Передними лапами он как будто обнимал надпись: Tetragnathaextensa [8] . Она надвинула шлем, я устроился поудобнее и проверил кобуру под курткой: и кобуру, и ПМ (в стволе которого оставался один патрон), и куртку я нашел в том самом сейфе на втором этаже, ключи от которого обнаружились в куче на полу дежурки.
8
Длинный Вязальщик (лат.).