Полигон
Шрифт:
– Думаю, о нем не знал даже Михалыч, царствие ему... Хотя старый лис проработал в банке дольше Папы. И никто из нас не узнал бы, если б не Апокалипсис... Пошли, ВВС тебя ждет.
– С чего ты взял?
– Потому что он отправил меня за тобой. Пошли.
Теперь мы бежали по коридорам цокольного этажа, где я ориентировался с закрытыми глазами.
– Вы же считали, что я погиб! – проорал я Игорю на ходу, перекрикивая грохот выстрелов.
Он вдруг остановился.
– Хватит болтать, Темыч, – сказал он жестко. Было
– Но по башке-то я получил...
– Херня, заживет твоя башка. Дураком-то ведь не стал?
– Кое-кто считает... – начал я, вспомнив бывшую учительницу.
– Так вот! – перебил Каламацкий. – Ты зачем-то сильно нужен Папе. Именно ты. Виды на него у тебя. Поручил мне разыскать и доставить. Я уж подумал: все, хана тебе пришла, Кулема. Это ж равносильно пойди туда, не знаю куда, приведи того, хрен знает кого... Но ты сильно облегчил мне задачу. – Он снова пошел по коридору, стараясь говорить в перерывах между выстрелами, чтобы не орать; это было затруднительно, поскольку перерывов практически не было. – Я увидел тебя в бинокль, когда наблюдал за перемещениями этих уродов... Вот ведь комедия! Вооружены – хуже не придумаешь, зато оптика...
– Плохой из меня сотрудник, – сказал я. – Зря ВВС назначил меня старшим смены.
– Плохой, – согласился Игорь устало, – и зря. Но Папа сказал – я сделал. А задачу ты мне облегчил, так что спасибо.
Мы вышли на первый этаж. Здесь все было хуже не придумаешь: снаряд попал в стену рядом с оперзалом; было ощущение, что мы внутри обстреливаемого здания в Грозном в разгар войны в Чечне..
По холлу носились наши ребята с оружием; двое устроились у дыры, огрызаясь одиночными из «Кедров»; в глубине у стены был устроен походный лазарет, лежали перевязанные раненые, я увидел одного убитого, которого не знал. Среди медиков две женщины. Я подумал, что наверняка такой лазарет в здании не один, на других этажах есть еще...
– Страшно? – спросил Игорь. Я увидел, что он весело скалится. – А все-таки мы их вдесятеро больше положили!
– Чему ты радуешься? – спросил я. Прозвучало как-то так, что он посерьезнел и двинулся вперед, не оглядываясь.
– Артем!
Подбежал парень из моей смены, Витя, молодой оболтус, лицо в ссадинах, костюм в пыли и грязи, рукав оторван.
– Не угостишь «узишником», а то у меня только «макар», настоящего оружия на всех не хватает... Сижу на скамейке запасных, помогаю оттаскивать раненых, ну и так, по мелочи... Остопротивело!
Каламацкий остановился и смотрел на нас с интересом.
– А тебе зачем? – спросил я.
– Биться буду! – Глаза его загорелись сумасшедшинкой.
– Ну и мудак, – сказал я. – Не угощу. Самому надо. Сидишь в запасных – и сиди. Успеешь.
– Ну хоть патронов отсыпь, старшой!
– В оружейке поклянчи, если у них осталось. –
Легонько оттолкнул и пошел дальше. Игорь догнал.
– Что это ты... Со своими-то?
– Слушай, Кулема, – громко заговорил я на ходу, не поворачиваясь, – ты чье задание выполняешь? Меня куда должен доставить? Вот и шевели помидорами!
Было обидно и горько. Не потому, что я боялся; я знал – боялись они все, и Каламацкий тоже. Просто пришла беда – и вот они уже живут в беде, комфортно и с огоньком. А это неправильно. Так не должно быть. И щенок этот, Витя... Не нужно ему под пули лезть. Как говорил мой дед, прошедший войну: «Не спеши на тот свет, там кабаков нет».
На первом этаже Папы не оказалось. Не было его и в кабинете.
– Где шеф?! – воззвал Каламацкий.
Никто не повернул головы – все были заняты делом. Мимо несся один из бойцов и орал в рацию:
– Подошла машина с припасами! Не давай приближаться! Гаси водилу и всех, кто сунется!
– Снайперов у нас всего трое, – с сожалением сказал Каламацкий, провожая его глазами. – С той стороны есть солдаты, воевавшие в Чечне, некоторые из них – спецы в городском бою... Гранатометы – именно у них, хрен завалишь, даже снайперу. Без остановки перемешаются...
– А чего вообще хотят? Тот же Топорков?!
Игорь пожал плечами:
– Поди знай... Ну где шеф-то, мать вашу?! – снова заорал он.
Несколько человек обернулись, но опять никто не ответил.
Мы двинулись к лифтовому холлу, и тут нас догнала одна из медсестер.
– Вы Виктора Владимировича ищете? Ранен он, в плечо. На втором этаже, в большой переговорной, с врачами...
Глава шестая
– Да тише ты, коновал, аккуратней! – взревел Сотников.
Мы переглянулись, Каламацкий постучал и сразу вошел.
– Виктор Владимирович, Армеев...
Я шагнул в переговорную и остановился на пороге.
Шеф сидел напротив входа, во главе длинного стола для совещаний, бледный, с испариной на лице, голый по пояс, с замотанным бинтами левым плечом. На бинтах – небольшое красное пятно. Над ним стояли двое врачей-мужчин в белых халатах, на столе перед ними – медикаменты, бинты, вата, ножницы. На полу в поле видимости – «Кедр».
Все трое смотрели на нас.
– Артем, проходи, присаживайся, – сказал Сотников. – Вы, господа, – он поднял голову, обращаясь к врачам, – помогите раненым. На этом этаже или на других. Думаю, работа для вас найдется.
Обойдя с двух сторон стол и нас, врачи вышли.
– Теперь с тобой, Игорь. Дуй в оружейку, выберешь, что захочешь. Скажи, я распорядился. Там для тебя кое-что оставлено. Но вообще... Нам очень нужен четвертый снайпер – в оранжерее.
Каламацкий просиял:
– Есть, шеф!
И мгновенно улетучился.