Полигон призрак
Шрифт:
— Штольц, — окликнул подчиненного адмирал, — прекрасно, что у нас есть эти замечательные фотографии. Нам много чего известно о советском полигоне, но до сих пор мы не знаем главного: из чего сделана эта проклятая бомба и что придает ей столь разрушительную силу? Задача не выполнена, полковник. Если бы не эти фотографии, сделанные майором Раубехом, операцию можно было бы считать проваленной, — жестко заключил Канарис.
— Но сейчас мы многое знаем о полигоне, в том числе досконально знаем систему охраны русского секретного объекта, — заметил Штольц. — Поэтому мы
— Собственно, нам и не остается ничего другого, как любыми судьбами добыть интересующие нас сведения о русской супербомбе, иначе нас всех расстреляют, Штольц, всех до одного, — заключил Канарис. Немного помолчав, он распорядился: — Готовьте третью группу, полковник. Более многочисленную, чем две предыдущие. Количество офицеров, которые примут участие в этой операции, согласуем. Отправить на полигон нужно воистину лучших из лучших. Дела обстоят предельно просто: или мы сделаем то, что должны сделать, или сделают нас. Вы понимаете, о чем я толкую, Штольц?
— Да, господин адмирал.
— А командира группы я выберу лично сам, из числа опытных офицеров Абвера.
— Господин адмирал, позвольте обратиться, — вступил в разговор Раубех.
— Что вы хотели, майор?
— Я бы хотел попросить, господин адмирал, чтобы меня включили в эту группу, поскольку я достаточно хорошо знаю полигон. Кроме того, в одном месте, в дальнем углу полигона, нет заградительной проволоки. Этот отрезок составляет примерно сто пятьдесят метров. Охраняется этот закуток отделением стрелков. Умелые диверсанты могут бесшумно перебить их всех ночью, проникнуть на территорию полигона и выполнить задачу. Предвижу ваш вопрос: почему я не сделал этого, когда был там? Я уже планировал эту операцию и довел бы дело до конца, если бы не случайный подрыв на мине одного из моих людей. К тому же у меня есть предложение.
— И какое же?
— Для успешного выполнения задания в группу следует включить несколько высококлассных специалистов по разминированию.
— А ты дело говоришь, Раубех. Отметь себе это, Штольц, — повернулся к полковнику Канарис. Немного подумав, адмирал изрек: — Считайте, Раубех, что вы включены в состав группы. Ваш опыт и знания нам, безусловно, помогут.
— Благодарю за доверие, господин адмирал.
— На подготовку операции даю вам, Штольц, четыре дня и, естественно, четыре ночи, — распорядился адмирал Канарис. — Каждую деталь операции согласовывайте со мной. Я повторяю, каждую. Про сон можете забыть, Штольц. Вам понятно?
— Да, господин адмирал.
Штольц и Раубех вскочили на ноги.
— Вы хорошо поработали, майор, — Канарис сделал паузу, глядя прямо в глаза Раубеху.
«Неужели он что-то заподозрил?» — промелькнуло в голове у Вальтера, и его сердце бешено забилось в груди, но внешне он выглядел абсолютно спокойным.
— Да, вы не выполнили задачу, — продолжил адмирал, — но эти ценные фотографии полигона плюс ваш опыт — все это очень важно. Безусловно, вы проявили мужество и действовали на пределе сил в создавшейся ситуации.
— Благодарю, господин адмирал, — произнес Раубех.
— Надеюсь,
— Я понимаю, господин адмирал.
— Все, вы оба свободны, — произнес Канарис.
Когда Штольц и Раубех вышли из смотрового зала, полковник сказал:
— Зайдите в мой кабинет, Раубех. У меня к вам есть буквально один вопрос.
Майор кивнул в знак согласия. Они расположились в кабинете Штольца. Полковник спросил:
— Что вы думаете, майор, насчет нашего агента-лесника?
— Лично у меня он не вызывает никаких подозрений, — покачал головой Раубех, — говорит спокойно, четко. Он провел нас до полигона, объяснил некоторые нюансы, в частности, он видел, как минировали одно из направлений рядом с полигоном и предупредил нас об опасности. Мы проверили и действительно нашли искусно установленные советские мины.
— То есть вы считаете, что ему можно доверять? — вперив взгляд в Раубеха, спросил Штольц.
— Абсолютно, господин полковник. Лесник — наш человек, — четко ответил Раубех.
— Именно это я и хотел услышать от вас, майор. Значит, мы продолжим сотрудничество с ним.
— Позвольте заметить, господин полковник, помощь лесника крайне важна. Ведь вокруг Нельского озера полно болот, а он прекрасно изучил местность, знает, где можно спокойно пройти. Без этого крайне трудно действовать и маневрировать в глубоком тылу русских, да еще и в тайге.
— Я полностью согласен с вами, майор. Ваше мнение для меня крайне ценное. Что ж, проведайте свою старушку-мать, отдохните, выспитесь, тем более что вам снова придется лезть в логово русских. Если у меня возникнут какие-либо вопросы, я свяжусь с вами.
— Благодарю, господин полковник, — вставая со стула, сказал Раубех.
Он отправился к матери, чтобы повидаться с ней и отдохнуть. Они пили кофе с шоколадом, много разговаривали, вспоминали «погибшего» Дитриха.
А Штольц напряженно работал, понимая, что в случае провала его карьеру в Абвере можно считать завершенной. Он тщательно подбирал кандидатов для участия в операции, которой дали кодовое название «Кобра». На согласование кандидатур Штольц ходил к Канарису. Некоторых кандидатов адмирал утверждал сразу, а для некоторых требовал подыскать замену, не объясняя причин.
Наконец, после трех бессонных ночей, проведенных полковником в стенах главной резиденции Абвера, новая группа была одобрена Канарисом.
— Эти люди выполнят задачу, — уверенно произнес адмирал и добавил: — Никогда еще мы не посылали куда бы то ни было такой мощной группы. Это без преувеличения лучшие наши силы. Фюрер требует, чтобы мы все разузнали о русской сверхбомбе в ближайшее время. На карту поставлена репутация Абвера. Когда мы исправно делаем свою работу — этого никто не замечает, но стоит оступиться — и множество недоброжелателей нашептывают фюреру о нашей якобы некомпетентности, — посетовал Канарис.