Полигон призрак

Макаров Сергей Федорович

— Интересно, как могли утвердить Вальтера Раубеха командиром диверсионной группы на такое важное задание, если родной его брат Дитрих находится у нас в плену?

— Хороший вопрос, майор. Я его уже себе задавал, — растягивая слова, произнес Костомаров. — И ответ на него только один — Абвер не знает, что Дитрих у нас в плену.

— Иван Антонович, очень нужна ваша помощь.

— Я все понял, майор. Завтра Дитриха Раубеха на самолете доставят к тебе на полигон.

— Вы прямо читаете мои мысли, Иван Антонович.

— Работа у меня такая, — усмехнулся Костомаров в трубку. — Так что встречай

еще одного фрица. Ну а дальнейший ход событий зависит только от тебя, Коготь. Поэтому дерзай.

— Товарищ полковник, есть еще один момент, о котором я обязан вам сообщить.

Коготь рассказал Костомарову о найденных у захваченного в плен командира диверсионной немецкой группы фотоаппаратах.

— Абвер любит всякие такие штучки. Я пришлю пару своих специалистов, поскольку, если тебе удастся заарканить Вальтера Раубеха, аппаратура может пригодиться. Ты понимаешь, о чем я говорю.

— Так точно, товарищ полковник, все понял.

— Удачи, майор, — пожелал Костомаров и положил трубку.

«Отличная новость. Надо же, у Вальтера Раубеха есть родной брат, и он у нас в плену», — подумал Коготь, закрывая дверь кабинета полковника Веригина.

Было около девяти вечера. Майор играл со своим другом Самойловым в шахматы, сидя за столом в своей комнате. Вдруг в дверь кто-то постучал.

— Войдите, — не отрывая взгляда от конфигурации фигур на шахматной доске, громко сказал Коготь.

Дверь открылась, и в комнату вошел лейтенант Малютин, охранявший лесника в сторожке.

— Разрешите, товарищ майор?

Коготь взглянул на вошедшего:

— В чем дело, лейтенант?

— Товарищ майор, только что на аэродроме полигона приземлился самолет, на борту которого находится немец.

— Какой немец? — взглянув на друга, удивился Самойлов.

— Потом все расскажу, — встав из-за стола, произнес Коготь. — Этого немца, Малютин, необходимо немедленно доставить сюда. Выполняйте, лейтенант! — бодрым, звонким голосом распорядился Коготь.

— Есть, товарищ майор, — Малютин повернулся и поспешно вышел из комнаты.

— Так что это за немец, Володя, если не секрет? — поинтересовался Самойлов.

— Для тебя, Андрей, не секрет, как и для всей нашей группы. Из сибирского лагеря для военнопленных привезли родного брата Вальтера Раубеха.

— Не понял? Родного брата фашиста, что мы держим в подвале? — удивился лейтенант.

— Именно так.

— Но как тебе удалось вычислить его брата? — спросил Самойлов.

— Извини, Андрей, подробности расскажу потом. А ты лучше иди и смени сейчас Абазова, мне потребуется переводчик, а Рамиль прекрасно владеет немецким языком. Вряд ли брат Раубеха может изъясняться на русском.

— Понял, Володя. Младший лейтенант Абазов скоро будет здесь, а партию доиграем потом, — с этими словами Самойлов встал и вышел из комнаты.

«Итак, закрутилось, завертелось. Полковник Костомаров оперативно организовал доставку немца. Открываются интересные перспективы. Посмотрим, что из этого выйдет», — размышлял Коготь.

Вскоре примчался Абазов.

— Вызывали, товарищ майор? — едва забежав в комнату, спросил он.

— Вызывал, младший лейтенант. Сейчас я буду допрашивать родного брата Вальтера Раубеха. Брат, оказывается, у нас в плену, — пояснил майор.

— Ничего

себе дела! — удивленно воскликнул Абазов.

— И я о том же. Короче, будешь переводчиком.

— Задача ясна, товарищ майор, — кивнул младший лейтенант.

В дверь постучали, и в комнату ввели брата командира немецкой диверсионной группы.

— Снимите с него наручники, — распорядился Коготь.

Лейтенант Малютин, который привел Дитриха Раубеха, быстро исполнил приказ.

— Вы свободны, лейтенант, ждите за дверью, — сказал Коготь.

— Есть, товарищ майор.

Малютин вышел и тихо закрыл за собой дверь.

Дитрих Раубех был пониже ростом, чем брат, однако такой же крепкий и широкоплечий. Братья были очень похожи, хотя из личного дела майор знал, что Дитрих на год младше Вальтера. Дитрих был одет в немецкую солдатскую форму, аккуратно заштопанную в нескольких местах.

— Садись, — кивнув на стул напротив стола, сказал Коготь.

Абазов, устроившийся на табурете возле окна, перевел. Впрочем, было видно, что немец и так все понял. Он сел, разминая затекшие от наручников запястья. Дитрих не понимал, почему его одного перебросили куда-то далеко из сибирского лагеря для немецких военнопленных на советском бомбардировщике. Еще он не понимал, для чего этот советский майор собирается его допрашивать?

— Итак, начнем наш разговор. Тебя зовут Дитрих Раубех? — уточнил Коготь.

— Именно так, — кивнул немец.

— Ты попал в плен в Сталинграде?

— Да, вы не ошиблись.

— Расскажи, Дитрих, как это произошло?

— Это было в октябре. Меня и еще трех солдат отправили в разведку, — Дитрих кашлянул, было видно, что воспоминания о Сталинграде даются ему тяжело.

— Значит, вы отправились в разведку. И что с вами произошло? — подавшись вперед, спросил Коготь.

— Мы пересекли какую-то разрушенную улицу. Там были только руины, — уточнил немец, — ни одного целого здания. Залегли за развалинами и огляделись. Русских солдат мы не обнаружили, и нам показалось, что можно еще немного продвинуться вперед. Едва мы выбрались из своего укрытия, как попали под мощный минометный обстрел русских. Мои товарищи метнулись прочь, а я на несколько секунд впал в какое-то оцепенение. Затем меня подбросило. Мина разорвалась слишком близко. Все кругом грохотало. Это был настоящий ад, — тяжело вздохнул Дитрих. — Потом я потерял сознание, а когда открыл глаза, увидел, что лежу за какой-то полуразваленной стеной. Из пробитой осколком ноги хлестала кровь. Я попытался встать. С большим трудом мне удалось это сделать. Я увидел сквозь дыру в стене, как мои товарищи, пригнувшись, убегают. Я что-то крикнул в отчаянии, и в этот момент ко мне подбежало двое русских солдат. Я бросил автомат и поднял руки вверх.

— Выходит, что тебя бросили свои? — уточнил Коготь.

— Наверное, это так, — согласился Дитрих, — по крайней мере, они не попытались меня вытащить, — немец тяжело вздохнул и уронил голову на грудь.

— Я задам последний на сегодня вопрос, Дитрих. У тебя есть родные и близкие?

Немец медленно поднял голову. При прежних допросах такого вопроса ему еще никто не задавал.

— Да, есть, мать в Берлине и брат.

— А как зовут твоего брата? — спросил майор.

— Вальтер.