Полет Зерба
Шрифт:
— Согласен. И что?
— Ты седьмой сын, наследник деда. Все дяди и тёти сгинули на просторах мира. От них остались два сына и дочь, если правильно помню, — продолжил Илан.
— Три сына и дочь, — поправил его герцог. — К чему ты ведёшь?
— Сейчас объясню. Но сначала вопрос на засыпку: какая по счету дочь мама?
Эти слова ударили герцога словно электродубинка. Илана не интересовали подобные вопросы. Более того, их появление после встречи с культистами Восьмого, а также рисунки, в которых легко опознавался ритуал Призыва — всё это было очень плохими признаками.
— Мама единственная дочь маленького
— Единственная или единственная уцелевшая?
— Сын. Если у тебя есть вопрос, который ты хочешь мне задать, то задай его прямо! — не требовалось возглавлять Надзор, чтобы понять к чему клонил Илан.
— Вот это я увидел неделю назад, — молодой маг Крови взмахнул листком с ритуалом. — И в центре этой конструкции лежала девочка! Восьмой ребёнок для Восьмого! Вопрос? Вот тебе вопрос: ты не перепутал нумерацию своих младших детей?! И второй: откуда ты знаешь этот ритуал?!
Илан проорал эти слова в лицо отцу. Он чувствовал, как магия струится по кровеносным сосудам, готовая выплеснуться в реальность всепоглощающей волной. Это же чувствовал и герцог. Лишь тяжёлый, полный затаённой боли вздох выдавал его состояние.
— Каждый родитель надеется, что у него не случится какого-то разговора с детьми, — он обошёл Илана и грузно опустился на стул. — Что ж… давай по порядку. Твоя мама единственная уцелевшая, наследница рода. По совпадению — восьмая дочь. Твой дед объяснял мне риски, и я, в свойственной для юности манере, учёл их, но в основном проигнорировал. От союза седьмого и восьмой может, подчёркиваю, может появиться Вместилище! Но совсем не обязательно им станет именно восьмой ребенок. Поэтому сын, отвечая на твой вопрос, нет, не перепутал. Ирэна седьмая, ты восьмой.
Зерб промолчал. Мог ли лгать ему отец? Мог. Он отдавал себе отчёт в этом. Стал бы? Илан сомневался. Требовать каких-то безумных клятв на крови с фейерверками и прочей мишурой глупо и бессмысленно. Оставалось лишь поверить на слово. На самом деле, ему хотелось поверить отцу. Узнать, что вся несправедливость в его жизни всего лишь рок, нежели воля родителя.
— Религиозные тексты часто грешат обобщенностью, отсутствием важных деталей. В конце концов, это не материалы следственного дела, — глава Надзора усмехнулся. — Каждый наш ребёнок мог бы стать Вместилищем. Сонм Пророков. Хор истины. Твой прапрадед бредил этой идеей. И это ответ на второй вопрос. Наша семья не поддерживает культистов Восьмого только последние три поколения. Уже твой дед уничтожил ритуальный зал и храмовую библиотеку. Мне от него перешла лишь тоненькая тетрадь с описанием нужных ритуалов, которые позволят поддерживать жизнь в избраннике.
— Но зачем?
— Избранников много, а Вместилище лишь одно. Как только культ успешно призывает сущность Восьмого, остальные просыпаются. Возвращаются. Здоровые.
Мир сделал кульбит вокруг Илана. Второй раз за неделю. Он стоял в шаге от того, чтобы вернуть Ирэну к жизни! Если бы он знал!
— Но почему ты не сказал?! Почему не объяснил?! — фактически взвыл Илан. — Я бы сам…
— Создал ячейку культа? Искал и трахал седьмых дочерей? А потом бы резал собственных детей, освобождая тело для сущности Царя? Смотрел бы в глаза своей Диане и говорил, что всё ради сестры? — ядовитая ухмылка и иронично вскинутые брови отца остудили пыл Илана.
— Нет.
— Нет. Это
— Я не фанатик! — ответил Илан дрогнувшим голосом.
— Ой ли? А если посмотреть на твои действия, то фанатик фанатиком. Вижу цель, иду к цели. Любыми способами и средствами! Это сейчас ты ещё хоть как-то контролируешь себя. Здоровый эгоизм, так бы я сказал. Теперь мы вполне можем вместе подумать о том, как спасти Ирэну, раз уж в Конкордате внезапно возродился давно истреблённый культ. Садись и слушай.
Герцог указал головой на стоящий у шкафа стул. Илан медленно выдохнул, взял стул и присоединился к отцу за столом.
Их посиделки затянулись далеко за полночь, слишком многое нужно было им обсудить. Слишком много секретов нашлось в семейных закромах. Илан неторопливо вышагивал по улицам Конкордии, размышляя об открывшихся ему вещах. Сквозь жилет серого костюма-тройки нещадно, пусть и иллюзорно, жёгся серебряный знак Надзора. Отец добился своего, и блудный сын согласился стать официальным агентом. Для упрощения поисков и взаимодействия с некоторыми лицами, так сказать.
Зерб поправил шляпу-котелок и уступил дорогу семье с троицей детишек. Он решил пройтись по городу, устаканить в голове результаты откровенной беседы с отцом. Тот рассказал лишь обрывки из семейного наследия, но и этого было достаточно, чтобы взглянуть на окружающий мир под другим углом. Как что-то привычное внезапно становится новым? Илан остановился перед монументальной аркой, посвящённой Семерым. Только сейчас он понял, что бесполые фигуры, вскинувшие руки к небесам, славили не небеса. Когда-то они тянули свои каменные пальцы к фигуре, что стояла в их круге. Теперь же вместо Восьмого арку венчал длинный шпиль, возвышавшийся на несколько ярусов.
И так было повсюду. Старая Конкордия дышала пылью строительных работ, и пусть время и искусные мастера сгладили, выровняли, вычистили следы истории, стоило лишь задуматься, чтобы увидеть истину. Не везде Царь высился над Семерыми, и кое-где просто нельзя было стесать барельф, сколоть основание. Такие несуразности архитектуры было легко заметить, если присмотреться. Зерб никогда не присматривался. Он вообще впервые за три года почувствовал дыхание города. Безнадёжная гонка в поисках лекарства обрела осязаемую цель и внезапных противников. Она перестала быть бессмысленным метанием от находки до находки.
Илан по пологой спирали поднимался всё выше и выше по ярусам города, пока наконец не добрался до небольшого поместья, окружённого таким же небольшим садом, с небольшими стутуями, прячущимися за небольшими кустами. Родовое гнездо Глассин было воплощением слово «небольшой». Аккуратный двухэтажный коттедж, увитый плющом. В окнах Илан увидел Эзеля и Фареля. Рале уже стояла на пороге, ожидая господина.
— Как у вас тут? — спросил Зерб, входя в дом.
— Была одна истерика, но я вылечила её стаканом холодной воды, — заявила Рале, подхватывая Илана под руку.