Полет в навсегда
Шрифт:
Оба путешественника скользнули обратно в машину. Такое оружие могло превратить ее в тлеющие обломки. Саундерс до упора двинул вперед рукоятку хода.
— Давай лучше прыгнем подальше, — сказал Саундерс, когда стрелка миновала столетнюю отметку. — Вряд ли можно будет ожидать технического прогресса в эпоху упадка. Попробую пятитысячный год.
А доберется ли когда-нибудь прогресс до того, что нам нужно, мелькнуло у него в голове. Увижу ли я тебя когда-нибудь снова, Ева? И не оплакивай меня чересчур долго, подумал он, словно его тоска
Когда стрелка стала приближаться к шестому столетию, Саундерс попытался передвинуть рукоятку обратно. Попытался!
— Что случилось? — Белготай склонился к его плечу.
Саундерс потянул сильнее, чувствуя, как по ребрам заструился холодный пот. Рукоятка осталась неподвижной проектор нельзя было остановить.
— Сломалась? — тревожно спросил Белготай.
— Нет… это автоматический детектор массы. Нас уничтожит, если мы появимся в том же объеме который уже занимает твердая материя. Детектор не дает проектору остановиться, если распознает такую ситуацию. — Саундерс криво усмехнулся. Должно быть, какой-то болван построил дом прямо на этом месте!
Стрелка продвинулась до упора, а они все еще продолжали мчаться сквозь безликую серость. Саундерс обнулил счетчик и отметил про себя первые полтысячелетия. Будет неплохо, хотя и не необходимо, знать, в каком же году они вынырнут.
Поначалу он не волновался. Творения рук человека на редкость недолговечны; он с грустью подумал о городах и цивилизациях, чем восход он наблюдал, и которые прожили свой недолгий час и снова погрузились в ночь и хаос времени. Но через тысячу лет…
Две тысячи…
Три тысячи…
В тусклом свечении инструментальной панели он увидел бледное и напряженное лицо Белготая.
— Сколько еще? — прошептал он.
— Не знаю… — Внутри машины под мощную песнь проектора утекали долгие минуты, и два человека с зачарованным восхищением наблюдали за отсчетом веков.
Через двадцать тысяч лет невероятное происшествие завершилось. В 25 296 году рукоятка, на которую непрерывно давил Саундерс, неожиданно высвободилась. Машина вырвалась в реальность, покачнулась, скользнула на полметра вниз и замерла. Они тут же распахнули дверь.
Проектор лежал на каменном блоке размером с небольшой дом, который медленно соскальзывал со своего места, пока не освободил их. А место его находилось на середине грани пирамиды.
Монумент был из серого камня, тетраэдр с основанием в милю и высотой в полмили. Внешняя облицовка то ли обвалилась, то ли была снята, и чудовищные блоки обнажились. Ветер нанес на них землю, и на титанических склонах росли трава и деревья. Их корни, вместе с ветром, дождем и морозом, медленно разрушали искусственную гору, но она пока еще доминировала над ландшафтом.
Из спутанных низких кустов на него злобно глядело лицо исковерканной статуи. Саундерс вгляделся в него и тут же с содроганием
Окружающая местность изменилась; он больше не видел старой реки, а в отдалении блестело озеро, которого раньше не было.
Холмы казались ниже, их покрывал лес, но возле основания пирамиды стоял звездолет, огромных размеров машина с устремленным в небо носом. На корпусе его пылал солнечный блик. Рядом с ним работали люди.
Крик Саундерса повис в неподвижном воздухе. Они и Белготай начали спускаться по крутому склону на землю, цепляясь за деревья и лианы. Люди!
Нет… не все они были людьми. Дюжина больших сверкающих машин без какого-либо надзора работала у подножия пирамиды… роботы. А в группе, что повернулась и смотрела на путешественников, двое были приземисты, покрыты голубым мехом, с мордами вместо лиц и шестипалыми руками.
Саундерс с неожиданным потрясением осознал, что видит перед собой внеземные разумные существа. Но смотрел он после этого только на людей.
Все они были высоки, с утонченными аристократическими лицами, и их спокойствие казалось прирожденным. Их одежду было невозможно описать, казалось, что они укутаны в радужное сияние, непрерывно меняющее цвет и форму. Наверное так, подумал Саундерс, должно быть, выглядели древние боги на Олимпе, существа более великие и прекрасные, чем человек.
Но голос, что донесся до них, был человеческий, низкий, глубоко модулированный, произносивший слова на совершенно незнакомом языке. Саундерс с досадой вспомнил, что забыл взять с собой психофон. Но один из покрытых голубым мехом инопланетян уже достал небольшой усеянный кнопками шар, из которого тут же донесся знакомый голос-переводчик:
«…путешественники во времени».
— Очевидно, из весьма отдаленного прошлого, — сказал другой человек. Черт бы их всех побрал, но их, казалось, больше удивила птица, что неожиданно высунулась из высокой травы.
Неужели путешественники во времени не достойны хотя бы рукопожатия?
— Послушайте, — рявкнул Саундерс, подсознательно понимая, что его раздражение — всего лишь реакция на страх, который внушала ему эта компания, — мы попали в беду. Наша машина не может перенести нас обратно, и мы должны отыскать эпоху, в которой известно, как обойти этот эффект. Вы можете это сделать?
Один из инопланетян покачал звероподобной головой.
— Нет, — сказал он. — Физике неизвестен способ возвращения дальше, чем на семьдесят лет. За этой границей потребление энергии бесконечно возрастает, и…
Саундерс простонал.
— Это мы и так знаем, — грубовато добавил Белготай.
— По крайней мере, отдых вам не помешает, — сказал один из людей уже более приветливо. — Будет интересно послушать ваш рассказ.
— За последние несколько тысяч лет я его уже рассказывал черт знает сколько раз, — резко бросил Саундерс. — Не послушать ли ради разнообразия ваш?