Полет в навсегда
Шрифт:
Решение пришло.
— Хорошо.
— Отлично! Ты не пож'леешь, Мартин. — Белготай встал. — П'шли, пора отправляться.
— Прямо сейчас?
— Чем ск'рее, тем лучше. А вдруг твою машину найдут? Тогда станет слишком поздно.
— Но… тебе же надо собраться, попрощаться…
Белготай шлепнул себя по сумке.
— Все мое со мной. — В его дерзком смехе пробилась горечь.
— Мне не с кем пр'щаться, разве что с кредиторами. П'шли!
Наполовину ошеломленный, Саундерс вышел вслед за ним из таверны. Слишком уж
Например, если он когда-нибудь вернется в свое время, у него в эту эпоху будут жить потомки. При скорости, с какой распространяются родственные связи, в каждой из враждующих армий окажутся люди, несущие в себе кровь его и Евы, и они сражаются между собой, даже не задумываясь о той нежности, благодаря которой появились на свет. Но ведь и я сам, устало подумал он, не задумывался в свое время, имею ли общих предков с теми, кого сбивал во время войны.
Люди живут в своем собственном времени, короткой вспышке света, ограниченной огромной темнотой, и не в их природе задумываться о том, что простирается за пределами этого короткого промежутка. Он начал понимать, почему путешествия во времени никогда не стали обычным явлением.
— Сюда! — Белготай увлек его в туннель аллеи. Они скорчились там, пока мимо проходили четверо Ищеек в черных шлемах. В тусклом красном свете Саундерс разглядел полувосточные лица с высокими скулами и металлическое поблескивание висевшего на плечах оружия.
Они добрались до машины, что лежала между домами, съежившимися в эту ночь страха и ожидания. Белготай снова рассмеялся, на этот раз мягко и радостно.
— Свобода! — прошептал он.
Они забрались внутрь и Саундерс настроил пульт на сто лет вперед. Белготай нахмурился.
— Н'ваерное, мир тогда будет скучный и тихий, — сказал он.
— Если я найду способ вернуться, — пообещал Саундерс, — то отвезу тебя в любое время, какое только захочешь.
— Или перенеси меня на сто лет назад от этого времени, — сказал воин. — Давай, стартуй!
3100 год. Пустыня из почерневших, обугленных камней.
Саундерс включил счетчик Гейгера, и тот бешено затрещал.
Радиоактивность! Какая-то дьявольская атомная бомба смела Лиунг-Вей. Трясущейся рукой он снова включил машину.
3200 год. Радиоактивность исчезла, но пустыня осталась, вместе с огромным оплавленным кратером под горячим небом, мертвым и безжизненным. Была слабая вероятность пересечь его и попробовать отыскать людей, но Саундерс не хотел уходить далеко от машины. Если их от нее отрежут…
К 3500 году выжженная земля снова покрылась почвой, на ней рос лес. Они стояли под моросящим дождем и осматривались.
— Большие деревья, — сказал Саундерс. — К этому лесу очень долго не прикасалась рука человека.
— Может, люди снова вернулись в пещеры? — предположил Белготай.
— Вряд ли. Цивилизация слишком
— Тогда поехали дальше! — Глаза Белготая заблестели от интереса.
Лес рос на этом месте и несколько столетий спустя.
Саундерс тревожно нахмурился. Ему очень не нравилось, что приходится все дальше и дальше отдаляться от своего времени, он уже и так забрался настолько далеко, что не сможет вернуться без чье-то помощи. Но, конечно же, когда-нибудь…
4100 год. Они материализовались на широкой травяной лужайке, на которой среди фонтанов, статуй и беседок стояли низкие, закргуденные здания, изготовленные из какого-то подкрашенного пластика. Впереди бесшумно пролетел маленький аппарат, снаружи у него не было видно никакого двигателя.
Вокруг были люди, молодые мужчины и женщины, одетые в длинные разноцветные накидки поверх легких туник. Они с криками столпились впереди. Саундерс и Белготай вышли наружу, подняв руки в жесте дружбы. Но воин продолжал держать руку поближе в оружию.
Она заговорили на каком-то легком, мелодичном языке, в котором лишь с большим трудом угадывалось что-то знакомое. Неужели время настолько все изменило?
Их провели в одно из зданий. Внутри его просторного, прохладного интерьера навстречу им приветливо поднялся седой бородатый мужчина в украшенной орнаментом красной одежде.
Кто-то принес небольшой аппарат, напоминающий осциллоскоп с микрофонной приставкой. Мужчина поставил его на стол и что-то настроил.
Он заговорил снова, и с его губ срывались незнакомы слова.
Но из машины раздалась английская речь!
— Приветствую вас, путешественники, в этом отделении Американского Колледжа. Садитесь, прошу вас.
Саундерс и Белготай ахнули. Старик улыбнулся.
— Вижу, психофон для вас новинка. Он воспринимает мозговое излучение от речевого центра. Когда кто-то говорит, соответствующие мысли улавливаются машиной, сильно усиливаются и излучаются в мозг слушателя, который воспринимает их в словах родного языка. Позвольте представиться. Меня зовут Гамалон Авард, я декан этого отделения Колледжа. — Его кустистые брови приподнялись в вежливом вопросе.
Они назвали свои имена, и Аврад церемонно кивнул. Стройная девушка, чья весьма легкая одежда заставила глаза Белготая расшириться, принесла поднос сбутербролами и напиток, чем-то похожий на чай. Саундерс внезапно осознал, насколько он голоден и устал… Он обессиленно рухнул в кресло, которое подстроилось под контуры его тела, и измученно взглянул на Аварда.
Они рассказали о себе, и декан кивнул.
— Я так и думал, что вы путешественники во времени, — сказал он. — Но для нас вы очень интересны. Если вы будете столь любезны, с вами наверняка захотят поговорить представители археологического факультета.