Полет в навсегда
Шрифт:
Он резко щелкнул тумблером, и шум и вибрация тут же прекратились. В иллюминатор ворвался солнечный свет.
— Дома уже нет? — спросил Халл.
— Столетие — долгий срок, — сказал Саундерс. — Давай лучше выйдем и оглядимся.
Они протиснулись через дверь наружу и выпрямились. Машина лежала на дне полузасыпанной ямы, над краями которой ветер волнами шевелили траву. Из земли торчало несколько каменных обломков. Над головами у них было голубой небо, по которому ползли пухлые белые облака.
— А автоматов-то здесь нет, — замямлил Харр,
— Странно. Наверное, они были настроены появляться на уровне поверхности. Так что давай посмотрим наверху.
Они явно находились в полузасыпанном подвале старого дома, который каким-то образом разрушился за те восемьдесят лет, что прошли после их последнего визита. Специальное устройство в проекторе автоматически материализовывало их точно на поверхности, где бы они ни появлялись. Внезапные падения или погребение под наросшими слоями грунта исключались. Не могли они и материализоваться внутри какого-нибудь твердого объекта — массочувствительное устройство не позволяло машине останавливаться, если в этом месте находилась твердая материя.
Жидкость и молекулы газов не были для них помехой.
Саундерс стоял в высокой, колышущейся от ветра траве и обозревал безмятежный ландшафт штата Нью-Йорк, ничто не изменилось, река и поросшие лесом холмы за ней остались теми же, солнце ярко светило, а в небесах сияли облака.
Нет… боже, нет! Где же поселок?
Дом разрушен, поселка нет — что же случилось? Или же люди просто перебрались в другой место, или… Он обернулся и посмотрел на подвал. Всего лишь несколько минут назад — и сто лет в прошлом — он стоял там среди потрепанной аппаратуры вместе с Макферсоном и Евой — а сейчас на этом месте яма, поросшая дикой травой. Его охватило странное отчаяние.
А жив ли еще он сам? А… Ева? Геронтология 1973 года делала это вполне возможным, но кто знает… И ему вовсе не хотелось узнать ответ.
— Должно быть, вернули страну индейцам, — хмыкнул Сэм Халл.
Прозаичная острота вернула ему чувство равновесия. В конце концов, любой разумный человек знает, что все со временем меняется. В будущем будут те же добро и зло, что были и в прошлом. А фраза «…и жили они потом долго и счастливо» чистейший миф. Важными были лишь изменения, безостановочный поток которых был причиной всему. К тому же сейчас у них было дело.
Они пошарили в траве вокруг, но не нашли и следа небольших автоматических проекторов. Халл задумчиво нахмурился.
— Знаешь, — сказал он, — по-моему они отправились обратно и испортились по дороге.
— Наверное, ты прав, — кивнул Саундерс. — Мы могли появиться здесь в худшем случае через несколько минут после них. — Он повернулся и зашагал к большой машине. — Так что давай проведем наблюдения и отправимся обратно.
Они установили астрономическое оборудование и измерили высоту над горизонтом заходящего солнца. Потом приготовили ужин на походной печке и стали дожидаться ночи в постепенно сгущающихся сумерках, наполненных стрекотом кузнечиков.
— А мне нравится
Мысль о транстемпоральном курорте заставила Саундерса улыбнуться. Но… кто знает? Все может быть!
Над их головами ярко засияли звезды. Саундерс засек для некоторых из них точные цифры восхождения, склонения и время прохождения четырех меридиан. Из этих данных они позднее смогут вычислить с точностью до минут, насколько далеко перенесла их машина. «Абсолютное пространство» было чистым вымыслом, до тех пор пока проектор считал Землю неподвижным центром вселенной.
Они побрели обратно к машине по мокрой от росы траве. Попробуем поискать автоматы, делая остановки через десять лет, — сказал Саундерс. — И если даже таким способом не найдем, то черт с ними. Я есть хочу.
2063 — над ямой шел дождь.
2053 — солнечный свет и пустота.
2043 — яма оказалась не такой старой, и из земли виднелось несколько полузасыпанных трухлявых бревен.
Саундерс нахмурился, глядя на шкалу прибора. — Она жрет больше энергии, чем следует, — пробормотал он.
2023 — дом явно погиб при пожаре, виднелись обугленные головешки. Проектор взревел с такой силой, что у них начали трещать головы. Энергия утекала из батарей, как вода из отжимаемой губки. Засветился раскалившийся резистор.
Они проверили все электрические цепи, дюйм за дюймом, провод за проводом. Все оказалось в порядке.
— Поехали дальше. — Лицо Халла побелело.
Чтобы преодолеть следующие десять лет, потребовалась настоящая битва. У них ушло полчаса мучительного труда, наполненного грохотом и руганью, чтобы заставить проектор двигаться назад. От излученной энергии в кабине стало невыносимо жарко.
2013 — почерневший от пожара подвал все еще стоял. На его полу лежали два небольших цилиндра, покрытые налетом от нескольких лет пребывания под открытым небом.
— Автоматы пробились на несколько лет дальше, — сказал Халл. — Потом отрубились и так и остались здесь.
Саундерс принялся их исследовать. Когда он оторвался от инструментов, его лицо стало угрюмым от растущего внутри страха.
— Пустые, — сказал он. — Батареи высосаны полностью.
Они потратили все запасы энергии.
— Но почему, черт подери? — едва не взревел Халл.
— Не знаю. Кажется, существует нечто вроде сопротивления, которое увеличивается по мере того, как мы пытаемся двигаться назад.
— Поехали!
— Но…
— Поехали, будь оно все проклято!
Саундерс безнадежно пожал плечами. У них ушло два часа, чтобы пробиться еще на пять лет назад. Потом Саундерс остановил проектор.
— Конец пути, Сэм, — выдавил он дрогнувшим голосом. — Мы уже использовали три четверти запаса энергии — и чем дальше возвращаемся назад, тем больше энергии уходит на преодоление каждого года. Похоже, расход ее идет по экспоненте с высокой степенью.