Полет нормальный…
Шрифт:
– Неа! Я отпросился, – расплылся в улыбке племянник, – ты как, сперва к нам, а потом в гостиницу?
– На денёк у вас остановлюсь, не против?
– Что ты! Хоть навсегда! Даже если не вспоминать о деньгах за учёбу, с тобой интересно.
Улыбаюсь едва заметно, Олав искренен и это льстит… немного.
– … дядька мой, – как бы невзначай сообщает подросток таксисту, помогая загружать багаж, – двоюродный.
Немолодой мужчина с роскошными усами по моде начала века безразлично угукал, закидывая чемодан.
– В
Пахнущая ветчиной и сдобой, Тильда обняла меня до хруста в рёбрах.
– Спасибо, Эрик! За всё спасибо.
– Мы родня, – роняю веско, стараясь скрыть неловкость.
Петер пока на работе, кроме Олава и Тильды, дома только малышка Марта, прячущаяся за материной юбкой.
– Сейчас в гостиной накрою, – захлопотала было женщина.
– Не вздумай! – Возмущаюсь шумно, – Придут когда все, тогда и накрывать будешь.
– Положено ведь так, – видно, что ей неловко – мнётся, теребя руками запачканный мукой фартук.
– Кем положено, пусть тот и возьмёт! У меня, может, с детства самые светлые воспоминания, как мать на кухне хлопочет, а я при ней.
– Ох, – Стараясь скрыть выступившие слёзы, Тильда отвернулась и захлопотала, готовя выпечку. Время от времени она присаживалась с нами, откусывала кусок ватрушки и запивала кофе, улыбаясь важным рассказам старшего сына и проказам младшей дочери.
Наконец, малышка осмелела и подошла потихонечку, показав самодельную, вырезанную из дерева куклу.
– Зельда, – представила она игрушку.
– Очень приятно, Эрик, – серьёзно здороваюсь с куклой. Девочка заулыбалась, и через несколько минут я уже знал имена её подружек, кличку царапучего (но такого красивого и пушистого!) соседского кота и подробности похода в цирк. Два раза была, не шутка! Море впечатления!
… – не отрывайся от корней! – Настойчиво говорила Магда, слегка наклонившись над столом вперёд, – один Бог знает, приживёшься ли ты в Америке или нет, а Данию забывать не след.
– Не собираюсь забывать, тётя Магда, – отвечаю мягко – помню, что она готова была взять не-меня-Эрика на воспитание, не считаясь с затратами на поиск и перевозку через океан. Удовольствие очень дорогое, а при наличии собственных детей и не такого уж близкого родства (Эрик-настоящий четвероюродный племянник) такой поступок много говорит о порядочности женщины.
Если бы не чёртов кризис, затронувший всю Европу, она бы и Олаву помогла выучиться, но тут уж как сложилось. Своих пока еле тянут, не знаю, как с помощью подступиться.
– Деньги вкладывать в родную страну, это конечно здорово, но нужно больше личного участия, – мягко напирала тётушка, помянув недавний вклад в датскую экономику, –
– Тётушка, я регулярно жертвую деньги датской общине Нью…
– Не деньги ты должен жертвовать, а время! – Стукнула женщина по столику пухлой ладошкой. Официантка подошла на шум и я воспользовался оказией.
– Ещё чашечку вашего восхитительного кофе и булочек, Юна.
Девушка, заметно зардевшись, кивнула и унеслась прочь, покачивая крутыми тяжёлыми бёдрами. Интрижка, да… но кофе и правда отменный, да и выпечка даже для Дании на диво хороша. И девушка хорошая, не меркантильная… не слишком меркантильная, подарки принимает с радостью, но и не выпрашивает.
– Нет времени, тётушка, – вздыхаю почти искренне, – учёба, спорт, бизнес наконец. Могу разве что заглянуть раз в неделю, да землякам время от времени помогать.
Получив вежливую отповедь, Магда глянула на меня иронично, склонив голову набок.
– Вроде бы умный… но не всегда. Если подумать, – выделяет она голосом, – то можно получить поддержку общины и без денежных вложений, да и времени потребуется немного. В нужное время и в нужном месте… твоя помощь датской общине Нью-Йорка безусловно хороша и не след её бросать. Но это известность в одной общине, и благодарность одной общины. Случись что, ты сможешь рассчитывать в полной мере только на их поддержку. А для датчан Западного побережья ты останешься почти чужим.
– Есть идея?
– В нужное время в нужном месте, – повторила она и обвела рукой вокруг, – Эрик, мы в Дании! Чтобы стать своим для всех датчан, ты должен сделать так, чтобы тебя признали прежде всего в Копенгагене! Если есть свободные средства, то стоит организовать несколько фондов. Скажем – для обучения в Дании тех датчан, которые выросли за её пределами.
– Тётушка, ты гений! – Говорю совершенно искренне, целуя пахнущую сдобой руку, – ведь на самой поверхности, а не сообразил!
– А если потратить немного времени, – разрумянившаяся от похвалы Магда делает паузу, – готов потратить время?
– Готов, тётушка.
– Эрик, – в голосе смешинки, – ты же спортсмен, и говорят, не из последних! Так почему же ты выступаешь за университет Нью-Йорка, но не за родную Данию? Выиграй здесь несколько соревнований, ну или хотя бы займи призовые места, и тебя будут знать датские общины во всём мире!
– Тётушка, я тебя обожаю!
В восторге вскочив со стула, хватаю Магду за бока и легко поднимаю вверх, кружа по кафе. Посетители улыбаются, хотя такое поведение несколько выходит за привычные для скандинавов рамки. Но мне можно, я вроде как немного экзот – датчанин, выросший в Амазонии.