Полечу в пропасть
Шрифт:
Я до сих пор помню его прикосновения, которые прожигали мою кожу. Ничего уже не вернуть. Он явно изменился, я изменилась. Он меня не помнит, но я его помню до каждой мелочи. Я помню, как быстро проглатывала завтрак, только чтобы побыстрее выйти на улицу и уйти с ним к реке.
Я всё помню.
И эти воспоминания медленно убивают меня.
Ничего не вернешь, но я все помню. До каждой мелочи. Я помню каждую секунду проведенную вместе. Это глупо звучит. Это было четыре года назад, я изменила свои приоритеты в жизни, да и он тоже. Он, наверно, на другом конце США и его совсем не заботят мои
Я поднимаюсь с кровати, сегодня воскресение, ничего особенного. Поем, поищу какую-то книгу, доделаю уроки.
Всё как всегда.
Я иду на кухню в поисках еды. Переворачиваю весь холодильник, а в итоге — решаю сделать чай. Очень умно. Я всегда прихожу на кухню тогда, когда ничего нет.
Я беру пирожное и иду в гостиную. Когда я вышла из комнаты, то сестра спала на кровати, так что сейчас будет расспрос. Я ничуть не жалею о вечеринке, хотя я практически не насладилась ею. Но должна же я была пойти? Всё-таки это новые ощущения, которых мне не хватало долгое время. Я сижу напротив стены и смотрю в неё. Сейчас я похожа на сумасшедшую. Я рассматриваю каждую трещинку, каждый изгиб. Я часто так делаю, когда мне нечем заняться. Просто осматриваю здание. Раньше я даже любила ходить по разным заброшенным местам, только из-за того, что мне нечего рассматривать. Я понимаю, это очень тупо, но я вообще нелогичный человек. Я могу плакать по всяким пустякам.
В гостиную входит сестра, тоже с чаем. Я осматриваю её. Она безумно красивая. Волосы струятся на её плечах, одета она в свою привычную пижаму - шорты и растянутая майка. Образ так себе, но ей всё равно это очень идет.
— Ну, что, как погуляла? — спрашивает она. — Я хочу подробности. Почему ты не пришла домой? Я уже раздумывала, как бы соврать, если ты придешь ночью, а тебя всё нет и нет. Так что мне нужно знать всё, — она любопытными глазками смотрит на меня, а я даже не знаю что отвечать. Правду? Нет. Она сейчас скажет перезвонить Нику, и сказать ему, что я тоже его люблю. Может быть, это и так, но зачем мне ему звонить? Я не хочу угробить его жизнь. Он может найти себе кого-нибудь в сто раз лучше, каждая хочет быть с ним.
А я исключение.
Я не хочу быть с ним по одной простой причине: я не подхожу ему. Просто не подхожу.
— Ничего интересного. Я ни в кого не влюбилась. И ничего не делала. Просто напилась, и вызвать такси не смогла. Мне разрешили остаться, — вру я. Сестра с подозрением смотрит на меня, не верить, наверно. Но мне сейчас всё равно. Я не собираюсь говорить правду. Ни в коем случае.
— Э-э-э… — запинается она. – Ну, допустим, я тебе поверила. А как же Ник? — я сглатываю ком в горле.
— Я ему не нужна, — по слогам произношу я, не веря самой себе. Нет, я верю. Я ему не нужна. Совершенно не нужна.
— Понятно… — она не знает, что отвечать на мою реплику, поэтому я, не думая, меняю тему, пока она не опомнилась и начала расспрашивать снова.
— Как вчера погуляла? — спрашиваю я.
— С друзьями в кафе посидели. Сегодня тоже хотим пойти.
— Ты уже кого-нибудь себе нашла? — с усмешкой говорю я. Моя сестра раскрепощенная, я уверенна, что именно с такими девушками хотят встречаться парни.
— Пока что нет, но есть кое-кто на примете, — мы
Я делаю последний глоток чая и отношу стакан на кухню. Затем возвращаюсь в комнату. Я сажусь за уроки. Когда, наконец-то, уроки были практически сделаны, я решаюсь отдохнуть. Вдруг слышу голос отца, и мы с сестрой быстро идем в гостиную.
Я вижу маму и папу, они что-то обсуждают и при виде нас замолкают. Лица у них уже не такие радостные, какие были, когда мы только вошли.
— Дженни и Фиби, мы с мамой, наверно, уедем в Германию, — произносит папа. Мне не верится, я не могу поверить в то, что он говорит. — Через несколько дней, на всё лето, — он умолкает и я с злым лицом смотрю на них. Мой выпускной… Они что, всё пропустят? Мои экзамены?
— Я же оканчиваю школу! — ору я. — Вы не можете уехать! Вы же знаете, как это для меня важно, — мама встает сзади меня, её крепкие руки обнимают меня.
Я совершенно не чувствую спокойствия. С каждым днем всё хуже и хуже, хуже и хуже. Они специально это делают? Есть люди, которые отвечают за всё то, что с нами творится? Если есть, то я бы набила этим людям морду.
Сколько раз я убеждалась: нет ничего хуже.
Но каждый раз я ошибалась.
В моей жизни всё всегда меняется. И не в лучшую сторону. Я уверенна, что есть миллионы людей, у которых всё гораздо хуже. У которых нет родителей, семьи, дома.
Но я живу здесь и сейчас. И мне кажется, что моя жизнь - это просто отброс общества. Может быть, где-то там, на небе, Господь определил судьбу каждого из нас, и я у него явно не в любимчиках. Всегда всё идет против меня, против моих планов, против меня самой. Единственные люди, которые хоть иногда, но понимали меня — бросили. Теперь у меня есть только Фиби, но видимся мы и нормально говорим максимум - один раз в неделю. Я понимаю, мои родители не идеальные, но знаете, они всегда были для меня чем-то особенным, лучиком солнца. А сейчас и это ушло от меня. Собрались куча туч, и сейчас всё зальется дождем,а лучиков всё нет и нет. Они не хотят здесь быть.
Да, я согласна, у нас не лучшее денежное положение. Но мне не нужно большего, мне главное, чтобы они были здесь, со мной. Но их не будет.
В мире есть справедливость? Нет. Почему некоторые, совершенно ничего не делая, получают то, на что другим нужно работать и работать.
— Знаю, детка, знаю, — успокаивает мама. — Ты же понимаешь…
— Нет, мама, ничего не понимаю! — я отталкиваю её. — Почему вы бросаете нас? Почему вы бросаете меня? — слёзы стекают по моих щекам, но я не обращаю на это внимание.
— У нас сейчас трудно с деньгами. Извини, Дженни, мы хотели пойти на твой выпускной, но нам предлагают работу в Германии за неплохие деньги, и если мы не согласимся на неё, то нас и с работы этой выгонят, — объясняет отец. — Нам очень жаль.
— Ничего вам не жаль! — не прекращаю кричать вам. — Фиби, почему ты ничего не говоришь?
— Дженн, я думаю… Родители правы. Нам нужны деньги, — говорит сестра, я не верю собственным ушам. Она заступается за них?
— Не уезжайте, пожалуйста, — я падаю на колени и умоляю родителей остаться. Я не хочу, чтобы они уезжали.