Покой и не снится
Шрифт:
— Выходите.
Он вылез из машины. Волосы всклокочены, взгляд напуганный.
— Ну что там?
— Ничего, — успокоила я его. — Но запомните, Александр Михайлович, подобную процедуру я собираюсь проделывать каждый раз, когда мы будем входить в дом и выходить из него. И попрошу вас не выскакивать раньше, чем я закончу. Если, конечно, хотите остаться в живых, — многозначительно завершила я.
— Я все понял, — вид у Решетникова был такой, что, прикажи я ему сейчас сигануть с крыши, он проделал бы это не задумываясь.
Что
— Ну и прекрасно, — улыбнулась я. — Ну что же вы встали? Принимайте гостью.
— Ах да, — спохватился он. — Пойдемте.
Следуя за Александром Михайловичем, вскоре я оказалась внутри дома. Честно говоря, черный ход мало чем отличался от парадного. Во всяком случае, войдя в него, мы сразу же очутились в гостиной. Обставлена она была со вкусом. Дорогой интерьер, предметы антиквариата, хрустальная люстра под высоким потолком — все говорило о том, что супруги Решетниковы к бедному сословию нашего российского населения не относились.
Огромная лестница, ведущая на второй этаж, была сделана из самого лучшего дерева, какое только можно найти, и покрыта красивой ковровой дорожкой веселенькой расцветочки.
— Добро пожаловать, — Александр Михайлович обвел все это рукой и, галантно взяв мою сумку, добавил: — Прошу располагаться. Это гостиная. Для сна я выделю вам одну из комнат на втором этаже. Хотите подняться прямо сейчас?
— Нет, пока не стоит, — я забрала обратно свою сумку. — Спать я пока не собираюсь, а расположить вещи успею всегда.
— Как знаете.
Дома Решетников стал совсем другим. В нем появилась некоторая вальяжность с едва заметной ленцой. Хотя он мог расслабиться и потому, что теперь находится под охраной.
Я не спеша прошлась по всему периметру гостиной. Шикарно. Другого слова не подберешь.
Невольно задержалась у телевизора с внушительной диагональю. Заинтересовал меня, правда, не он. По соседству с телегигантом на полочках располагалась разнообразная коллекция видеокассет. Меня это порадовало. Видео всегда было одной из моих слабостей. Значит, в часы досуга, находясь на охране Александра Михайловича, скучать мне не придется. Опытным взглядом киноманки я моментально разглядела несколько названий фильмов, которые с удовольствием посмотрела бы прямо сейчас.
Решетников тем временем приблизился к бару и извлек оттуда бутылку сухого мартини.
— Не желаете? — спросил он меня.
Я обернулась.
— Нет, спасибо. Если можно, кофе.
Александр Михайлович понятливо кивнул, откупорил мартини, налил себе фужер и залпом осушил его.
— А я выпью, — сообщил он запоздало.
— Пожалуйста, пожалуйста, не стесняйтесь. От того, что я здесь, вам необязательно менять свои привычки. Живите обычной жизнью, Александр Михайлович.
— Вообще-то я не пью, — попытался оправдаться он. — Просто это стресс. Сами понимаете.
— Понимаю, —
— Один момент.
Александр Михайлович повторил проделанную ранее процедуру с мартини и удалился в боковую дверь. Я предположила, что там, видимо, находится кухня.
Помимо коллекции видеофильмов, на стенах в гостиной у Решетникова все же преобладала живопись. Признаться, я не страстный поклонник этого вида искусства, однако некоторые из картин меня заинтересовали. Я подошла к одной, висевшей рядом с диваном. Странно. Никогда не видела таких. Я приблизилась к полотну, желая разглядеть автограф мастера, кисти которого принадлежало произведение, но в этот момент за моей спиной раздался голос:
— Интересуетесь живописью?
Я резко обернулась. У основания огромной лестницы стояла женщина в домашнем шелковом халате синего цвета и тапочках на босу ногу. Она была сравнительно молода. На вид от силы лет тридцать. Хороша собой, идеально сложена, и, главное, в ней было что-то притягательное. Пока, с первого взгляда, я не могла сказать, что именно, но что-то, бесспорно, было. Какая-то изюминка.
— Не то чтобы очень, — ответила я и пошла ей навстречу. — Если не ошибаюсь, госпожа Решетникова?
— Не ошибаетесь, — женщина протянула мне руку. — Анна Леонидовна, можно просто Аня.
— Очень приятно. Женя, — я пожала ее ладонь, заметив при этом, что кожа у жены Александра Михайловича очень мягкая, напоминающая вату.
— Вы телохранительница Саши, насколько я понимаю? — Ее огромные, широко распахнутые глаза смотрели мне в переносицу.
— Да, Александр Михайлович нанял меня. Дело в том…
Но ей это было неинтересно. Она прошла мимо и встала возле той картины, у которой застала меня.
— Вам понравилось? — спросила Анна.
— Простите, что именно?
— Картина.
— В общем-то да, — ответила я, но не потому, что испытывала какие-то чувства к картине, а только для поддержания беседы. Похоже, Решетникова была женщиной со странностями.
— А по-моему, это не очень удачная работа, — изрекла она и, оторвавшись наконец от произведения искусства, уселась на диван.
Чертовщина какая-то! Еще одна загадочная личность возле моего клиента. Неужели возле него нет ни одного нормального человека? Все с какими-нибудь странностями.
В этот момент в гостиную вернулся доктор. В руках он нес две чашки с кофе.
— Добрый день, дорогая! — поприветствовал он свою супругу.
— Здравствуй, Саша, — не поворачиваясь к нему, откликнулась она. — Что так рано?
Вместо Решетникова ответить решила я.
— Это была моя идея уехать так рано из клиники.
— Зачем? — поинтересовалась она.
— Нам необходимо кое-что обсудить, — пояснила я. — К вам, кстати, это тоже относится.
— Ко мне? — удивилась Анна. — А ко мне-то почему?