Покой и не снится
Шрифт:
— Я тоже подумаю, — впервые я улыбнулась ему в ответ.
— Хорошо. Только не очень долго. Не стоит напрягать такую очаровательную головку чрезмерными раздумьями.
Выдавая фразу за фразой, Жемчужный пятился назад и оказался уже у самого порога.
— Пока, Костя, — сказал Решетников.
— Будь здоров, Саня. Не кашляй. Был очень рад, Женечка!
С этими словами он испарился. Одно слово — актер.
— Это друг детства, — произнес Александр Михайлович, как бы оправдываясь передо мной.
— Говорливый, — вынесла я свою
— Он всегда такой.
— Зачем он вас отзывал?
— Да так, пустяки, — отмахнулся Решетников.
— Александр Михайлович, — напомнила я, — я ваш телохранитель и должна знать все.
— Денег занимал, — неохотно признался он.
— Дали?
— Дал.
На этом разговор о Жемчужном был исчерпан. Поинтересоваться этой личностью поподробнее я еще успею.
Мы с Александром Михайловичем посидели еще с часок, попили кофе, за которым он любезно сходил еще раз, поболтали о жизни насущной, и надо заметить, что за время этого разговора мое мнение о докторе несколько улучшилось. Во всяком случае, он уже не вызывал такой резкой антипатии, как в первые минуты нашего знакомства.
Аня больше к нам так и не присоединилась, да и меня, честно говоря, не очень-то интересовало, чем она там занимается.
Затем мы вдвоем пообедали. Надо заметить, готовил Александр Михайлович очень даже вкусно. Особенно мне понравился суп, в который Решетников бросил кубик «Галлина Бланка». Лишь ненадолго он оставил меня одну, и то лишь для того, чтобы отнести обед жене.
Когда же наконец мы поднялись с ним наверх, времени было половина третьего. Для начала Решетников показал мне мою комнату, которую, как оказалось, он приготовил еще вчера с вечера, и я осталась довольна своим временным местом проживания.
Однако, когда Александр Михайлович предложил располагаться и отдохнуть с дороги, я сказала:
— Давайте сперва осмотрим вашу комнату.
— Зачем? — удивился он.
— В целях безопасности, — лаконично ответила я.
Мы прошли по коридору, и, открыв одну из дверей, он пропустил меня внутрь.
— Так не пойдет, — заявила я прямо с порога.
— Что такое?
— Ваша кровать стоит у окна, доктор.
— Да, и что?
— Каждый раз, когда вы встаете и ложитесь, вы идеальная мишень.
— Но эти окна выходят в сад. В мой сад.
Но я была непреклонна.
— Не имеет значения. Будет лучше, если кровать вы передвинете вот сюда, в закуток. Абсолютно недосягаемое место при стрельбе через окно.
— Как скажете, — сдался Решетников и тут же бросился двигать свое ложе.
В меру своих сил я помогла ему. Когда кровать встала на нужное место, я огляделась еще раз. Подошла к окну, выглянула в сад, осмотрела стены, еще раз вышла за дверь и снова вернулась.
— Потайных выходов нет? — спросила деловито.
— Нет, — он замотал головой.
— Тогда все в порядке. В этой комнате вы недосягаемы для врага. Теоретически, разумеется, — поправила сама себя.
— Я рад и этому, — улыбнулся
— У меня к вам еще один вопрос, Александр Михайлович.
— Какой? Говорите.
— Вы не будете возражать, если я посмотрю видео в гостиной?
— Ну что вы! Конечно, нет! Вы можете пользоваться в доме любыми вещами, — любезно разрешил он.
— Спасибо. Ну, отдыхайте.
На этом мы распрощались, и я пошла в свою комнату. Разборка моего скудного багажа, который я захватила с собой и большую часть которого составляли различные приспособления для работы, не заняла много времени. Затем я осмотрела и свою обитель, правда, с меньшей тщательностью, нежели докторскую. И лишь после этого спустилась в сад.
Да, владения у Решетникова были не маленькие. Тут не то что киллер, тут целая рота могла спрятаться. И, между прочим, мест для предполагаемых засад было более чем достаточно. Я потратила минут тридцать на осмотр сада. Делала это исключительно для освоения местности на случай каких-либо непредвиденных ситуаций. То бишь провела рекогносцировку.
Вот теперь с чистой совестью могла и отдохнуть. Удобно расположившись на диване перед телевизором, взяла в руки пульт и включила видеомагнитофон. Просмотром всевозможных шедевров кинематографа, как старых, так и современных, я могла заниматься часами. Да что там часами — целую вечность.
И тем не менее все это время меня не отпускала одна мысль: ехать мне сегодня на встречу с Шубиным или не ехать? Этот вопрос стал для меня чуть ли не гамлетовским. И чем больше время клонилось к вечеру, тем актуальнее он становился. Я даже не могла уже сосредоточить свое внимание на экране.
Наконец, в половине восьмого решила: поеду! Будь что будет, но Шубин, как ни крути, по-прежнему подозреваемый номер один.
Я выключила телевизор, слезла с дивана и пошла на второй этаж.
— Войдите, — откликнулся на мой стук Решетников.
Я вошла. Он разговаривал по телефону.
— Одну секундочку, — сказал он мне и снова переключился на оппонента: — Так сделайте ему рентген. Тогда все встанет на свои места и не надо будет гадать. Неужели это так трудно?
Выслушав собеседника, Александр Михайлович тяжело вздохнул и произнес раздраженно:
— Я осматривал его вчера утром. Никаких причин для паники нет, поверьте мне. Что? Загноение? Какое загноение? Так я вам уже сказал, сделайте рентген и не морочьте мне голову, — взорвался он. — Все. Сделаете, перезвоните.
Он с силой швырнул трубку на рычаг.
— Остолопы, — сообщил мне, взяв себя в руки, улыбнулся и добавил: — Видите, Женя, как необходимо мне быть на работе.
— Завтра утром поедем. Обещаю вам.
— Серьезно? — обрадовался он.
— А почему бы и нет? — я пожала плечами.
— Это хорошо.
Решетников довольно потер руки. О том, что ему угрожает смертельная опасность, он напрочь забыл.
— Я собираюсь уехать ненадолго, — сообщила я.
— Куда? — насторожился он.