Покорение
Шрифт:
— Было совсем тихо. Наверное, это было подстроено.
Неожиданная мысль пришла в голову Пуме. Он, не видя ее, глядел на Птичку. Нет, этого не может быть, кричало в отчаянии сердце Пумы. Нет, Кармен не покинула бы его по собственной воле — он уговаривал себя самого. «Нет», — пробормотал он.
Птичка пожала плечами.
— А где моя мать?
— Пошла на реку за водой.
— Может быть, она знает больше.
— Может быть, — согласилась Птичка. — Что ты собираешься делать? — Ее глаза
Пуме было известно, что Птичка любит его и все еще надеется. Собрав всю нежность, на которую он был способен в этот страшный для него момент, Пума ответил:
— Пока не знаю. Мне надо найти ее. Возможно, мать подскажет мне, как это сделать.
Он собирался повернуться и уйти, но его остановила Птичка, которая произнесла вдруг его полное индейское имя:
— Грозный Горный Лев. — Что бы там ни собиралась сказать Птичка, это было важно. Он повернулся к ней.
Мягко, печально она спросила:
— Могу я надеяться, что ты когда-нибудь женишься на мне?
Он в изумлении посмотрел на нее, поняв, что только великое отчаяние и великая любовь могли заставить индейскую девушку говорить столь напрямик. Этот вопрос многого стоил ей: его острый глаз увидел, как дрожат ее губы; как судорожно сжала она руки, чтобы унять их дрожь.
Он подошел к ней:
— Ты нравишься мне. Ты мне — как сестра. Я наблюдал, как ты расцвела и превратилась в красавицу. И ты — член моего племени. Но я хочу жениться на Кармен.
Некоторое время стояло молчание; Пума недоумевал, возненавидит ли его Птичка за то, что он полюбил именно испанку, но вскоре он отбросил эту мысль. Больше для него не существовало проблемы происхождения Кармен, главным была его любовь к ней.
На лице Птички появилась грустная улыбка.
— Она — хорошая женщина, — проговорила Птичка. — Я надеюсь, вы будете счастливы.
— Но сначала я должен найти ее.
Птичка кивнула. Быстро взглянула вокруг. Но никто в деревне не замечал их, беседующих с глазу на глаз. И она шагнула к Пуме еще на один шаг. Было заметно, что она нервничает.
— Я… должна тебе кое-что передать…
— Я слушаю.
— Угнавший Двух Коней хочет встретиться с тобой.
Пума застыл на месте.
— Что ты о нем знаешь? — Он внимательно посмотрел ей в глаза.
Ему показалось, что щеки девушки вспыхнули.
— Каждую ночь, когда восходит луна, он будет ждать тебя возле большого валуна на тропинке возле реки.
— Меня?
На этот раз она действительно вспыхнула и поспешно продолжила:
— Он уже ждал тебя там пять ночей, будет ждать еще три. Потом он снова поедет к Злому.
— Что он хочет?
— Не знаю.
Пума помрачнел:
—
Пума встал спиной к валуну; глаза его были прищурены и настороженно наблюдали за Угнавшим Двух Коней.
— Чего ты хочешь? — спросил он. Пума не верил больше Угнавшему Двух Коней.
Тот встретил его взгляд прямо. Казалось, его черные глаза ничего не скрывают.
— Я пришел, чтобы предупредить тебя.
— Зачем тебе предупреждать меня? Ты меня не любишь, ты это прямо сказал тогда.
Угнавший Двух Коней промолчал. После длинной паузы он вздохнул.
— Все получилось совсем не так, как я ожидал, уйдя из племени вместе со Злым.
Пума все еще был насторожен: он обдумывал, не замышляет ли Угнавший очередное предательство. Он не забыл, что именно Угнавший отвлекал его разговором, когда Злой со своими отступниками выкрали Кармен из каравана. Ладно, пусть скажет еще что-нибудь, прежде чем уйдет.
— Поначалу мы просто грабили, — продолжал тот. — Мне нравился риск, приключения. Но потом Злой начал убивать. Теперь и яубиваю. Мы убиваем всех, кто встретится на пути. — Он с отвращением покачал головой. — Временами меня выворачивает от обилия крови, которую мы проливаем.
Пума молчал.
— Тебе когда-нибудь приходилось убивать ребенка? — спросил Угнавший Двух Лошадей. — Ты когда-нибудь заглядывал в его глаза, вонзая копье ему в живот; и все только потому, что это испанский ребенок?
Пума отвел свои холодные голубые глаза. Он сам был сыном испанца. Наверное, Угнавший забыл это в своем порыве.
— …Вот что мне приходится делать вместе со Злым, и вот что я ненавижу.
Пума холодно ответил:
— В таком случае ты изменился.
Угнавший, враждебно глядя на него, подошел поближе:
— Да! Я изменился. Теперь я убиваю детей, убиваю женщин, убиваю… — Неожиданно он замолчал, усталый, опустошенный. — Когда я последовал за Злым, я не знал, что так будет.
Пума молчал. Ему нечего было сказать.
— …Готовится восстание индейцев против испанцев.
Пума дернул бровью, удивленный.
— Индейцы, особенно землевладельцы, охотники, у которых испанцы отобрали все, собираются сражаться за свои земли. Они станут убивать каждого встреченного испанца, будь то мужчина, женщина или ребенок.
— Откуда эта новость?
— Из секретного послания, которое должно дойти до каждого индейца мужского пола. Оно будет послано пуэбло, тева, апачам, всем племенам. Женщины не должны знать. Четырнадцать лун назад гонец от тайо донес это известие до нашего лагеря. Они хотят, чтобы Злой и его шайка присоединились к восстанию.