Покорение

Скотт Тереза

Значит, у него нет жены.

— Но я ничего не вижу, кроме деревьев.

— Поглядите туда.

Она продолжала смотреть — и, наконец, ее внимание было вознаграждено. Она увидела еле различимый голубой дымок.

— Там люди! — закричала она.

Пума кивнул.

Кармен пришла в возбуждение:

— Давайте поедем туда. Может быть, они помогут нам.

Пума внимательно посмотрел на нее, потом добродушно пожал плечами и поднялся на ноги.

— Мы поговорим с ними. Они подскажут, где Королевский тракт. —

Голова Кармен была уже полна планов. — Может быть, они помогут мне добраться до Санта Фе.

Пума посмотрел на нее:

— Зачем вам в Санта Фе?

Кармен насторожилась. Отчего-то у нее екнуло сердце.

— Чтобы встретиться со своим женихом и выйти замуж, конечно.

Пума долгим взглядом посмотрел на нее.

— Жених.— Он покачал головой. Ему не нравилась мысль, что она хочет выйти замуж. Если жених ждет ее, он станет ее разыскивать.

Кармен смущенно улыбнулась. Конечно, ей надо добраться до Санта Фе. Ей начинал надоедать Пума со своей привычкой молчать. Теперь, когда люди и помощь близко…

— Да! — весело воскликнула она. — Когда я прибуду в Санта Фе, я выйду замуж за Хуана Энрике Дельгадо. Это то, для чего я проделала такое долгое путешествие в Новую Испанию.

Пума задумчиво рассматривал ее.

— В Новую Испанию? — повторил он, только сейчас осознав, что она ему сказала.

Она показала рукой на окрестности:

— Вот она.

Пума решительно покачал головой:

— Это — страна апачей.

Она милостиво улыбнулась, не желая вступать в спор, потому что скоро она будет среди своего народа.

— Поехали, — сказала она. — Мы найдем миссию и спросим священника.

— Миссию? Священника? — Пума недоумевал: может быть, все испанки скачут в разговоре с темы на тему, как кролики?

Кармен нетерпеливо указала на голубой дымок:

— Мы найдем людей. — Лучше говорить неопределенно, подумала она.

Пума усмехнулся: она думает, что дым — от испанского поселения. Ее народа. Как удивлена она будет, когда поймет, что дым идет из индейской деревни — от егонарода, индейцев хикарилья-апачи. Потому что только племена хикарилья-апачи могли быть на этой территории.

Он спросит у этих людей, не знают ли они, где искать племя Человека Который Слушает.

— Поехали, — согласился он.

Когда она пыталась вскочить на серую кобылу, он отстранил ее:

— Садись на моего коня.

Он вскочил на жеребца, потом протянул ей руку, чтобы посадить ее сзади.

Кармен недоуменно посмотрела на него: отчего он хочет, чтобы они вдвоем ехали на одной лошади? Ведь серая кобыла — сильная лошадь. Пожав плечами, она не ослушалась, только усмехнулась. В конце концов, он спас ей жизнь. Она приняла его руку и села сзади.

Пума торжествующе усмехнулся, но она не видела этого.

Он знал: если он въедет в свою деревню, везя сзади на своей

лошади женщину, это будет молчаливым провозглашением: это — его женщина.

И Пума пришпорил жеребца.

Глава 22

Когда Пума спустил Кармен со своего гнедого жеребца посередине индейской деревни, уже светало. Он тоже спешился, и они пошли вдоль неровных рядов конусообразных хижин, рассыпанных в роще сосновых деревьев. Невдалеке был слышен бурлящий поток.

Из вигвама, расположенного в центре деревни, вышел старик. Изумленный Пума узнал в нем вождя, Человека Который Слушает. Сердце Пумы забилось: боги улыбнулись ему. Он нашел свое племя. Пума стал оглядываться, чтобы найти жилище своей матери.

Когда он обернулся к Кармен, то увидел, что ее веки полуопущены, тело обвисло, и у нее недостает даже сил, чтобы откинуть пушистую массу волос, спадающую на лицо — так она устала. Она устала, его испанская пленница, но все же была красива, несмотря ни на что.

Он узнал жилище матери по рисунку, изображавшему всадника на коне, нарисованному на кожаной двери. Он указал на него Кармен.

Вигвам племени хикарилья идеально подходит для кочующего народа. Его легко построить, он не требует больших затрат на ремонт и содержание; защищает от солнца, тумана, внезапных ливней, которые так часты в горах.

Мать Пумы, Парящая В Небе, привлеченная голосами, показалась в дверях. Она внимательно посмотрела на идущих — и поспешила навстречу.

Пума увидел, как она постарела за то время, пока его не было. Ее волосы сейчас были подернуты сединой.

— Сын мой, сын, — повторяла она, плача, и смотрела на Пуму любящим взглядом. — А я думала, что не увижу тебя больше…

Пума крепко обнял ее. Он закрыл глаза и думал, как хорошо быть снова дома, со своим народом. Парящая В Небе первая опомнилась, чтобы посмотреть на незнакомку, стоявшую позади Пумы.

Глянув на девушку, она вопросительно посмотрела на Пуму.

Он ответил на ее молчаливый вопрос по-апачски: «Моя испанская пленница».

И при звуке этих слов кровь его вспыхнуло: испанка была его, действительно его собственность. Она полностью зависела от него. Его голубые глаза вспыхнули горделиво, когда он мельком взглянул на свою добычу. Чувство собственности на женщину тешило его самолюбие, на испанку — вдвойне.

Парящая В Небе внимательно посмотрела на сына, потом опустила глаза и кивнула. Пума заметил, как мать опустила глаза, и нахмурился. Пожал плечами: это его дело, как поступить с пленницей.

Вскоре вокруг них начала собираться толпа: мужчины, женщины, дети. Все приветствовали Пуму, радовались его возвращению. Многие повторяли слова матери: почти все полагали, что Пума убит. Никто в деревне не знал, что Злой продал его команчам. Пума скажет им правду, но когда придет время. Не сейчас.