Покорение
Шрифт:
Несколько коров, бежавших впереди, уже сорвались с этого обрыва и исчезли. Для Кармен, стоявшей в повозке, влекомой обезумевшими животными, темная полоса за этим обрывом представилась глубокой пропастью.
Повозка Кармен теперь оказалась немного севернее основной части обезумевшего стада. Животные уже не окружали их сплошным морем, но впряженные волы все еще тянули повозку с невероятной скоростью. Кармен, без кровинки в лице, следила, как узкая темная полоса неумолимо приближалась. Донья Матильда онемела от ужаса, осознав опасность. Неважно, какой высоты был обрыв — с такого расстояния
Вдруг повозка накренилась, донью Матильду качнуло и отбросило на борт. В ужасе Кармен увидела, как ее дуэнья вывалилась из повозки, кувырнулась и всей тяжестью ударилась о жесткую землю.
— Дуэнья! — вскрикнула Кармен. Повозка неслась вперед. Онемевшая, дрожащая Кармен не отрываясь смотрела в сторону приближающейся пропасти.
— Нет! — вскрикнула она, вдруг ощутив, что смерть так близка. Каждая частица ее существа хотела жить. Никогда жизнь не была ей так дорога, как сейчас, при расставании с ней.
Широко раскрытыми глазами Кармен следила за приближающейся чертой, за которой должна была кончиться ее жизнь. Какое-то неясное коричневое пятно, появившееся с севера от ее повозки, не вывело ее из состояния ужаса. Но затем она заметила всадника, скачущего бок о бок с повозкой. Клочья пены с его лошади слетали на Кармен.
Затем сильная загорелая рука приподняла Кармен и буквально выдернула ее из повозки. Еще один взмах, и она оказалась на лошади позади седока. Почти ничего не сознавая, Кармен обхватила его за талию. Лошадь продолжала бешено скакать. Однако всаднику удалось развернуть коня всего за шаг от обрыва и, чудом избежав гибели, они поскакали на той же бешеной скорости прочь от смерти, предоставив повозку и волов их участи.
Немного погодя всадник остановил коня. Лошадь, мужчина и женщина тяжело дышали. Всадник бережно помог спуститься на землю женщине, потом спешился сам. Дрожащие ноги не держали Кармен, и она опустилась на песок. В угрюмом молчании она наблюдала, как еще несколько животных исчезли за линией обрыва. Красная пыль мешала разглядеть все, но громкое мычание и крики дорисовали грустную картину.
Наконец, все еще дрожа, Кармен встала на ноги и повернулась, чтобы взглянуть в лицо человеку, так самоотверженно спасшему ее. С изумлением она встретила взгляд таких знакомых голубых глаз. Ее тело, только что Дрожавшее от выпавшего на ее долю потрясения, вновь задрожало, когда она увидела своего спасителя. Это был индеец, разведчик, тот самый человек, от которого майор Диего советовал ей держаться подальше! Бледное лицо Кармен вдруг залилось густым румянцем. Этот человек только что спас ей жизнь! Все предубеждения ничего не значили перед этим убедительным фактом.
— Я… Я… — она старалась подобрать слова, чтобы выразить ему свою благодарность, сказать, что обязана ему жизнью — но слов не было: она еще не могла опомниться от их сумасшедшей гонки. Вместо этого, вытянув руки, как слепая, она сделала несколько неуверенных шагов и почти упала на него.
Он обхватил ее, чтобы поддержать. Она почувствовала его объятие — и вдруг сама безотчетно
Она еще крепче прижалась к своему спасителю, спрятала лицо на его широкой, сильной груди. Она спасена! Она жива!
Пума поглядывал сверху вниз на белокурую головку, прильнувшую к его груди, бормотал какие-то утешительные слова по-апачски, а она все сильнее и сильнее прижималась к нему, как будто боялась его потерять. Он тоже только сейчас начал осознавать происшедшее. Опоздай он на долю секунды, и эта припавшая к нему женщина была бы мертва, она лежала бы там под обрывом, рядом с несколькими десятками коров.
Когда же она, подняв голову, наконец взглянула на него, его душа оказалась в смятении, он не был готов к этому взгляду. Все было как тогда, когда он впервые увидел эти бирюзовые глаза, эти глаза, которые так много говорили, так много обещали. Его сердце бешено забилось. Он не находил названия нахлынувшему на него чувству, но прижал ее к себе изо всех сил, зная, что имеет на это право, что нет надежнее места для нее, чем его объятия. Они стояли, сжимая друг друга в объятиях, тела их трепетали. Он взглянул на ее поднятое к нему лицо, на эти дрожащие губы… Медленно, нежно он наклонился к ней, ее дыхание коснулось его губ…
— Эй! — Приближающийся стук копыт заставил их оглянуться. Подскакал майор Диего, глаза его сверкали ненавистью:
— Что ты себе позволяешь, апач?
Пума окаменел, затем медленно, нехотя разжал объятия, выпустив женщину.
Кармен так же неохотно отпустила его. Он почти поцеловал ее! Она потрогала свои губы, затем сердито сверкнула глазами на майора. Ничто на свете, даже свирепый взгляд майора Диего, не заставит ее отступить!
— Даже если ты спас ей жизнь, все равно не смей ее лапать! Тем более целовать! — закричал испанец. — Отойди от нее!
В его голосе явно слышалась ревность. Кармен стояла, ошеломленная. Майор Диего ревнует? Это еще почему?
Кармен уставилась на рассерженного майора:
— Этот человек спас мне жизнь! Я не позволю оскорблять его!
— Это оноскорбляет вас!— закричал майор. — Он осмелился обнимать вас!
— Он успокаивал меня!
— Он вел себя развратно!
Пума и Кармен смотрели на Диего, как на сумасшедшего. Возможно, таким он и был сейчас.
Пума отступил и взял под уздцы свою гнедую лошадь. Затем вскочил в седло, ободряюще кивнул Кармен и уехал.
Кармен резко повернулась к майору:
— Как вы смеете! Этот человек спас меня…
Майор Диего подъехал поближе и склонился с лошади, его сверкающие черные глаза уставились в бледное лицо Кармен:
— Он никто! Я вам говорю. Это не человек — это мусор! — на лице Диего застыла отвратительная усмешка. — Да, вы должны быть достаточно благоразумны, чтобы беречь себя! Вы знаете, где я подобрал это отребье? Знаете? Хорошо, я расскажу вам.