Пока не пробил час
Шрифт:
Юлик жадно смотрел на следователя, и по всему было видно, что его уже охватил азарт той игры, которая здесь затевалась. И он горит желанием стать одним из первых ее игроков. Викентий Павлович именно так и планировал, но ему было грустно: ведь молодому человеку отводилась незавидная роль приманки. Понимает ли он это? Сознательная ли у него храбрость или от незнания? Впрочем, в любом случае он обязан предупредить Юлиана об опасности. Откажется – что ж, его право…
– Скажите, Юлиан, вы часто видитесь с Макаровым?
– Почти ежедневно, у Кондратьевых. Ведь мы почти родственники!
– Это хорошо. – Викентий Павлович словно не заметил
– Какой там намек! – Юлик засмеялся. – Я ему почти дословно пересказал то, что он говорил жене в ту ночь!
– Тем более! Сможете вы столь же открыто дать ему понять, что его ножовка спрятана в известном вам месте? И что вы готовы вернуть ее Макарову?
– Без сомнения, смогу! Именно вернуть?
– Не удивляйтесь: я хочу этого человека задержать, что называется, с поличным. Уверен, он обязательно захочет получить свой инструмент обратно. Зачем ему такая улика в чужих руках?
– Я должен буду пойти с ним?
– Да, причем, думаю, Макаров сам вам это предложит. Но, Юлиан! – Петрусенко покачал головой. – Не относитесь ко всему так легкомысленно! Макаров опасен, учтите это. Я, конечно, буду рядом, но все же…
– А мне кажется, господин Петрусенко, вы слишком драматизируете! У этого льва уже притупились клыки. Но чтобы вы не беспокоились, я буду осторожен. Когда мне завести с ним этот разговор?
Викентий Павлович быстро просчитал что-то в уме.
– Сегодня еще рано, – сказал он. – Завтра вы встретитесь?
– Почти уверен!
– В таком случае сделайте это завтра. Как только договоритесь с ним идти за ножовкой, сразу же дайте мне знать… Самому приходить ко мне, даже сюда в гостиницу, вам не следует – Макаров вполне может за вами присматривать. Надо что-то придумать…
Юлик вскинул руку, радостно щелкнул пальцами:
– Придумал! Есть здесь один славный старик, дед Богдан Лялюк, сапожник. Мы с Наденькой уже два раза навещали его, так что, если снова заглянем к нему, никаких подозрений не вызовем.
– Очень хорошо! И где живет этот дед Богдан?
– На улице Южной. Там его и бабушку Прасковью все знают… Как только я договорюсь с Макаровым – поедем с Надей навестить стариков, и я оставлю там записку для вас. А что дальше?
– Дальше уже моя забота, – сказал Петрусенко несколько жестче, чем следовало. – И вообще, Юлиан, остыньте! Да, изобличение преступника дело и правда захватывающее, интересное. Но и опасное – повторяю еще раз! Будьте сдержаннее, спокойнее. И давайте договоримся сразу: там, на месте, в этой прицерковной постройке, вы сразу же исчезнете с глаз, как только начнут разворачиваться события. В темноте это будет нетрудно сделать.
– Так это случится ночью? – Юлик удивился, потом, увидев улыбку Петрусенко, хлопнул себя по лбу. – Ну да, конечно же! Я бы тоже не пошел рыскать там на глазах у людей.
Они расстались почти друзьями, крепко пожав друг другу руки. Викентий Павлович еще посидел немного, задумчиво постукивая ногтем уже по пустой чашечке. Он думал о том, что осторожным следует быть не только Юлиану, но и ему самому. Макаров не знает, что уже изобличен, но он очень умный человек. К тому же – полицейский, а значит, имеет особое чутье. Если что-то заподозрит – может принять свои меры. Например, устроить слежку за Петрусенко… Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он как-то связал свой разговор с Юлианом, их поездку с девушкой к деду Богдану
Официант принес десерт, и Катюша, которая уже давно разгуливала по ресторану, тут же прибежала на свое место. Люся и без того казалась озабоченной, и Викентий порадовался, что он не все рассказал ей. О том, например, что приставил следить за Кокуль-Яснобранским филера по кличке Котик. Даже если Макаров узнает об этой слежке, не встревожится. Для него не секрет, что приезжий следователь все еще подозревает Юлиана. А он, Петрусенко, таким образом узнает, что Юлиан побывал на улице Южной… И, конечно же, совершенно не обязательно Люсе знать заранее о ночной ловушке для Макарова – пусть не переживает раньше времени. Хотя этого самого времени осталось – почти ничего. Очень возможно, что все произойдет сегодня, вернее – в ночь с сегодня на завтра… И, продолжая разговор, он сказал жене:
– Я ведь, Люсенька, не просто так верю Кокуль-Яснобранскому – не из симпатии к нему. Его свидетельство, конечно, самое весомое, но для меня он лишь подтвердил то, о чем я знал и без него. Есть и другие факты. И потом, я надеюсь завтра получить из Харькова результаты экспертизы волос. Я просил провести исследования срочно. И вот тогда все точки над «i» будут расставлены окончательно! Я, конечно, подожду этого, хотя, как ты правильно заметила, уже сейчас совершенно уверен – я не ошибаюсь!
26
Бывает так: долго, медленно собирается гроза – постепенно темнеет, порывы ветра становятся все сильнее, резче, гром грохочет все ближе. Но вот, когда кажется – больше уже совершенно невозможно вынести этого ожидания, – вдруг полоснет по небу ослепительная вспышка, и хлынут на землю потоки воды… Нечто подобное происходило и с тем делом, которое вел Петрусенко. Факты нагнетались, концентрировались, но со стороны казалось, что события идут неторопливо. Но вот Викентий Павлович почувствовал: все, дальше может быть только молния – гроза! И точно: утром за завтраком он обо всем рассказал жене, а вечером в управе появился филер Котик. Он с утра был приставлен следить за Кокуль-Яснобранским и теперь докладывал Викентию Павловичу, как Юлиан провел день. Упомянул, что к обеду в дом Кондратьевых пришел исправник, господин Макаров, а вскоре после обеда молодой человек со своей барышней сели в коляску и поехали в одну городскую слободку, на улицу Южную. Посидели часок у тамошнего сапожника и вернулись…
Вскоре после доклада Викентий Павлович свернул все дела, попрощался с дежурным по управлению.
– На сегодня мой рабочий день окончен, – сказал мимоходом. – Что поделаешь: приехали жена с дочкой, теперь уж не задержишься допоздна!
Он поехал в гостиницу, поднялся к себе в номер. А полчаса спустя через служебный ход ресторанной кухни вышел коренастый мужчина в куртке и большой мягкой кепке, по виду – мастеровой, и зашагал вперевалку, не торопясь, по улице… Дважды Викентий Павлович менял извозчиков, останавливаясь в разных концах города, и только на третьем по счету приехал к улице Южной. Уже густились легкие сумерки, но он был совершенно уверен, что слежки за ним нет…