Poison

Таэль Рикке

– Это моя работа.

И продолжил прерванный поцелуй, уже побуждая и провоцируя эльфика на ответ. Измотанный ласками и бурной разрядкой, Рин заснул, зато Манфред рассматривал свою теперь уже собственность с долей изумления. Он никогда не верил в везение и совпадения, однако... Невероятно, но факт! У мальчишки, несмотря на условия, на глубокую психическую травму все-таки начал пробуждаться Дар ахэнн. И не какой-нибудь, а эмпатия.

А из всех ахэнн юный, необученный и не устоявшийся еще эмпат попался именно ему, тому, чья прямая обязанность читать умы и души, копаясь в их

отходах... Тут уж поневоле начнешь верить в провидение господне! Хотя вернее будет помянуть обостренную опытом и практикой интуицию... Мужчина обвел кончиком пальца ровную линию брови, спустился по скуле к шее спящего эльфа, где ритмично билась синяя жилка: да таких сокровищ как ты, парень, - один на тысячи!

И никуда от меня не денешься.

Нет ничего удивительного в том, что для Рина первыми ощущениями стали горе и боль. Видимо, их он чувствовал не только достаточно отчетливо, но даже чересчур остро, не умея отстраняться, а это было уже опасно для него самого.

Впрочем, счастье и радость тоже бывают опасны. Было бы неприятно, если юный ахэнн от какого-нибудь особо сильного впечатления сойдет с ума, превратившись в хихикающего над каждым цветочком идиота или же сгорит в этой их странной лихорадке, "услышав" слишком много из негативного спектра эмоций... Который у человечества воистину безграничен!

Манфред долго и тщательно продумывал все возможные вероятности, аккуратно расспрашивая мальчишку. Аэрин отвечал подробно и охотно, кажется не находя ничего предосудительного, рассказывать врагу то, что сам считал бытовыми мелочами. А вот половина этнографов из лучших университетов Терры-9 удавилась бы от зависти. Потому что вторая половина - порвала бы эльфеныша на мелкие кусочки между собой за его рассказы о праздниках ахэнн, например... Потому что даже в лучшем случае, приглашенным консультантам доставались ахэнн, которым уже далеко не до праздников после допросов во "Врихед" либо "Абвер".

Исходя из ответов Рина, который если в начале разговора сжимался, то после воспоминания об утраченном навсегда доме уже хлестали из него потоком, - культура Эллери Ахэ была сродни некоторым языческим культам старой Терры. Они чтили природу во всех ее проявлениях, календарь был основан на местных циклах из 6 сезонов, и вот наконец Манфред подобрался к тому, что интересовало его.

Кеннен Гелиэ, - праздник, когда их главная звезда вроде египетского Сириуса находилась в апогее относительно чего-то там, а на сутки выпадал день зимнего солнцестояния и самая длинная ночь. От него отсчитывался "звездный круг" из 18 знаков, а молодежь получала от Видящих къюн - "судьбу".

Бывало, но редко, что Дар ахэнн к тому времени не проявился либо иные случайности, - Рин не помнил подробно. В отношении него все, включая него самого, были уверены, что его къюн будет определен как Целитель или Говорящий-с-травами... Последнее было бы даже лучше, потому что къюн его будущего старшего супруга уже давно была определена как Наблюдающий-звезды.

– То есть, как младший в браке, вместо того, чтобы исцелять раны и болезни самому, - ты предпочел бы сидеть дома и растить грядки с лечебными

травками, лишь бы супруг был доволен, высчитывая раз в полгода эти ваши календарные премудрости?
– уточнил Манфред.

Его слова того стоили! Аэрин вскинулся, задохнувшись... Взглянул на расслабленно затягивающегося сигаретой офицера и... безвольно обмяк в кресле.

– Но ведь, если любишь, хочешь, чтобы любимому было хорошо с тобой...
– вымучено шепнул юноша, наконец подыскав подходящий ответ.

– Похвально, - оценил мужчина его наивные выводы.
– Но ты сам себе противоречишь. Получается, что если, например, любишь того, кому нравится тебя насиловать, то ты тоже ляжешь и раздвинешь перед ним ноги? А он при этом - в обратном порядке "любить" не обязан?
– искренне полюбопытствовал офицер.

Удар попал не в бровь, а в глаз. Рин переменился в лице так, что стал похожим на голограмму. Его затрясло всем телом, едва смог выговорить, прежде чем кинуться на подгибающихся ногах к санузлу:

– Можно... можно мне...

Звуки, раздавшиеся оттуда, были весьма красноречивыми. Манфред щелкнул зажигалкой у новой сигареты, - надо же, какой оборот...

Ну, по крайней мере, теперь ясно его полное имя, пусть еще "детское": Аэрин, поток света. Красиво и тебе подходит, маленький, а уж на остальное замах сделан, и не малый замах!

Рин вынырнул из бездны, в которую сорвался после жестокого, но точного вопроса офицера, только ощутив, что с него стаскивают одежду... И понял, что промок до нитки и весь продрог, потому что включенная им вода была ледяной, а в душ он зачем-то залез полностью, и не раздеваясь.

– Ты решил все-таки покончить с собой?
– спокойно поинтересовался мужчина, ловко стягивая с трясущегося эльфенка последнюю деталь. Следом отправилась и его собственная намокшая рубашка.

– Н-н-нет, - у парнишки зуб на зуб не попадал: то ли от холода, то ли в результате очередного нервного срыва.

– А похоже, - Манфред присел рядом, отрегулировал воду до нормальной температуры и принялся поливать плечи юноши, поглаживая его второй рукой.

Достал гель с полюбившимся эльфенышу лавандовым запахом, и мягкими аккуратными движениями принялся наносить его, не столько намыливая, сколько успокаивая и постепенно расслабляя сведенные судорогой мышцы. Наконец уронил:

– Значит, Лэрн поступал с тобой именно так?

– Откуда вы узнали имя?
– безжизненно проговорил Рин, даже не пытаясь протестовать против действий мужчины.

– Ты произносил его в бреду, - Манфреду уже удалось развести сцепленные руки мальчишки, и теперь он постепенно спускался по груди и животу, вынуждая его распрямить колени.

– Да?
– Рин обессилено опустил ресницы.

– Он знал, что ты который раз ходишь на базу и зачем?
– в конце концов, ноги юноша все же чуть вытянул.

– Да...

– И отпускал?
– ладонь плавно гладила нежную кожу покорно раздвинувшихся бедер.

Губы у эльфа вновь начали трястись:

– Я сам сказал, что брачной клятвой мы еще не связаны и запрещать мне, что-либо он не имеет права...