Поход самоубийц
Шрифт:
Человек Гессера, оказавшийся бывшим церковником, явно знал больше, чем показывал. На редкость мутный тип — неудивительно, что Птаха уже успела с ним спеться. С раннего утра где-то шляются — наверняка Ленс ее уже в ближайшем проулке оттрахал во все щели. Еще и команды раздает, тоже, возомнил себе командиром. Из корчмы не выходить, со шлюхами не знаться, глотку не заливать… Никто и никогда не приказывал Спайку, те же, кто пытались это сделать, очень быстро о том сожалели. От соблазна сломать ублюдку шею прямо здесь и сейчас Спайка останавливало лишь то, что через мгновение его мозги
Синекожего верзилу Спайк опасался. И не только потому что тот был проклятым колдуном, да и увесистые кулаки его внушали уважение даже без всяких магических штучек. Архан вел себя так, словно пару мгновений назад кто-то херакнул его дубиной по темечку — непрестанно таращился в стену, не обращая внимания ни на что вокруг. Если же шрау и глядел на кого-то, складывалось ощущение, что смотрит он не на собеседника, а куда-то вглубь него, словно пытаясь рассмотреть нутро. Явно с башкой не в порядке — и кто знает, что ему вдруг может в оную стукнуть.
Однако даже он мерк рядом с тем полоумным калекой, что шугался света и забивался куда-то поглубже в тень, не вылезая оттуда даже для того, чтобы пожрать или отлить. Что уж и говорить — пахло от него соответствующе, и даже Спайк, которого сложно было назвать чистоплюем, старался держаться подальше от чудилы. Не иначе как его отрядили с ними, чтоб все остальные выглядели более-менее нормальными. Во всяком случае, другого объяснения для себя Спайк не видел.
— Ладно, хватит языком чесать, — прервал он треп Моргана, положил карты на стол и ухмыльнулся: — Кажись, удача наконец перестала казать мне зад.
— Не так быстро, — сказал Морган, едва только Спайку стоило протянуть руку к монетам. Мгновение — и на картинки, изображавших трех стражников и двух крестьян, легли карты рыцаря, короля, королевы, шута и священника.
Спайк мрачным взглядом проводил собственные деньжата, которые перетекли в карман Моргана, и с тоской вспомнил Логана. Нет, не то, чтобы Спайк скучал по старику или испытывал угрызения совести по поводу того, что предал хозяина. Уж кто только не точил зуб на Логана, но вряд ли хоть даже один самый его заклятый враг — коих было множество — посмел бы вдруг упрекнуть старикана в скупости. Могильщикам Логан всегда платил щедро, и помнится, бывали времена, когда Спайк спускал за ночь сумму, которую сейчас при всем желании не смог бы заработать и за год, ежедневно отправляя на Ту Сторону десятки ублюдков на потеху толпе.
Признаться, морской воздух Итеса неожиданно для самого Спайка навеял ему воспоминания о давным-давно минувших днях, когда на качающейся палубе он проводил больше времени, чем на суше, а в звездном небе ориентировался словно у себя дома. Эх, махнуть бы обратно на Падсбурские острова, собрать команду дерзких налетчиков, охочих до денег и славы, и вновь наводить ужас на торговые пути или грабить прибрежные городки… Вот только на корабль и отряд нужно золото, так как среди пиратской братии имя Спайка, некогда внушающее благоговейный трепет, сравнимый с ужасом, уже наверняка кануло в лету, и вряд ли кто-то захочет взять его на борт даже помощником, не говоря уж о том, чтоб задарма
Лучшим лекарством от ностальгии — впрочем, как и от всех других недугов — Спайку всегда служила выпивка. Допив пиво, он громко рыгнул, взял в руки кувшин, потряс его и выругался:
— Твою мать! Пусто. Ладно, парни, предлагаю подняться наверх и взять еще пойла. Только хватит с меня этой кислятины — чую, завтра я с нее буду дристать дальше, чем вижу.
— Но Ленс сказал нам не показываться никому на глаза… — робко произнес Тео.
— А где ты здесь видишь Ленса? — оскалился Спайк. — Не ной — мы быстро, туда и обратно.
— С одной стороны, — протянул Морган, почесывая кончик носа, — наш юный друг прав, и если Ленс узнает о том, что мы покинули подвал, думаю, останется сильно недоволен нашим самоуправством…
— Если, — с нажимом сказал Спайк. — Я ж говорю — купим выпить и вернемся. Кто нашему святоше расскажет? Этот? — он оглянулся на Зверя, который сидел в углу спиной к стене, обхватив колени руками, и наблюдал за ними безучастным взглядом. — Он похоже и говорить-то толком не умеет. Что же касается синекожего — так он наверняка уж дрыхнет давно. Как заперся у себя, так от него ни звука.
— С другой, — спустя несколько мгновений раздумий на губах Моргана заиграла легкая улыбка, — вряд ли кому-то станет сильно хуже, если мы немного проветримся и разведаем обстановку.
— Другой разговор! — ухмыльнулся Спайк, хлопнул его по плечу и вновь обратился к Тео. — Давай, сопляк, не мни сиськи. Можешь, конечно, остаться тут в компании сумасшедшего, однако если он попытается обглодать тебе лицо, помни — я предупреждал.
— Но… — начал было Тео, но умолк, поморщился и тряхнул головой. Похоже, голос демона склонил чашу весов на сторону Спайка. — Хватит орать! Прекрати! Я тебя прекрасно услышал и в первый раз. Хорошо, поступим по вашему. Но как только возьмем все, что нужно, спустимся назад.
— По рукам, — кивнул Спайк. — А насчет Ленса — не знаю, чего ты его боишься, я ж сам видел, как ты тому доходяге из инквизиции глаза выдавил, а второму хребет о дерево сломал. Если вдруг наш общий друг начнет возмущаться — просто повтори с ним и то, и другое.
Тео смущенно откашлялся и опустил глаза. Морган же смерил его заинтересованным взглядом:
— Действительно?
— О, ты бы его видел, — сказал Спайк, поднимаясь на ноги и с грохотом отодвигая стул. — Не будь он на нашей стороне — я б и сам струхнул. Ладно, франтик, раз уж тебе сегодня карты в руки, ты и платишь, идет?
Глава 9
Стоя на высоком холме, Архан с горечью наблюдал за небольшим монастырем, затерявшимся в зеленой долине. Некогда это место он без тени насмешки мог назвать своим домом. Покуда до него не дотянулись щупальца Новой Веры.
Знаки Создателя — всевидящее око, что разделяло посередине круг, верхняя часть которого была белой, нижняя же черной — были замалеваны алой краской, грубо и явно на скорую руку. Статуя Его была низвергнута наземь и разбита на куски, от часовни, где Ему воздавали мольбы, остался только обугленный остов