Похититель моего сердца
Шрифт:
– Вы мне не скажете ваше настоящее имя? – шепотом спросила она.
Камерон посмотрел на нее долгим задумчивым взглядом, и Джиллиан готова была поклясться, что он протянул руку, чтобы дотронуться до ее лица.
– Нет, не могу. Прощайте. Мартин пробудет с вами столько, сколько вы захотите.
И он ушел. Слегка щелкнула захлопнувшаяся за ним дверца фургона, и глухо стукнули о дорогу сапоги…
Она не хотела смотреть и все же выворачивалась на своем сиденье и вытягивала шею, чтобы бросить последний взгляд поверх высоких стенок экипажа. Тогда она
Джиллиан попыталась убедить себя, что сейчас он, по крайней мере, в безопасности. Она закрыла глаза, стараясь сохранить его образ в памяти. Ей уже никогда больше не увидеть его во плоти.
Охватившая ее мука была невыносима. Казалось, такая боль должна была уничтожить беспокоящее чувство опасности, которое действовало ей на нервы. И все же…
Камерон стоял в тени валунов гораздо дольше, чем следовало, и ждал, пока экипаж не исчезнет из виду. Только после этого он отошел от камня. Итак, она уехала.
Но едва он вышел на поляну за валунами, как услышал фырканье лошади и звяканье сбруи. Кто-то ехал верхом между деревьями, не беспокоясь, что его заметят. Вряд ли это кто-то из заговорщиков – те были осторожнее.
Камерон застыл на месте, понимая, что лишился укрывающей тени валунов. Он проклинал луну, серп которой каждую ночь становился все шире и уже дошел почти до половины, сияя в ночи. Свет заливал всю округу, и его было видно настолько ясно, как будто он шагнул к виселице перед многотысячной толпой. И тут всадник заметил его:
– Эй, ты! Стой!
Камерон напрягся. Он мог побежать, но догнать его верхом на лошади ничего не стоило. Он мог попытаться что-нибудь соврать, но если преследователь его узнает, то в дело будет втянута Джиллиан. Проклятие!
Он опять спрятался за валуном. Ему дико захотелось держать сейчас в руках свой маленький итальянский мушкет, который у него когда-то был, но Камерон отдал его Риордану, когда тот ушел вместе с королем. После гибели брата ни одну его вещь так и не вернули, и Камерон уже не надеялся когда-нибудь увидеть свой мушкет, Роялистам постоянно не хватало оружия, и, конечно же, кто-то подхватил его сразу, как только Риордан упал на землю.
Теперь слишком поздно было жалеть о том, что он не носит с собой шпагу. Камерон отказался от нее в тот день, когда впервые встретил Боуэнов, У него был только нож, оружие, которое он не любил за кровь и грязь, остававшиеся после того, как его пускали в дело.
Всадник не спеша выехал из леса, и тогда, бормоча ругательства в адрес всех его родственников, Камерон взобрался на валун. Он надеялся прыгнуть незнакомцу на спину, выбить его из седла и скрыться до того, как тот увидит лицо своего врага. Пожалуй, это могло бы неплохо получиться.
Камерон согнулся, приготовившись к прыжку, и тут всадник внезапно остановил лошадь и в изумлении уставился на нападающего, как будто увидел ожившего покойника.
– Боже милостивый, да
Надежда убедить этого деревенщину в том, что перед ним всего лишь невинный ученик доктора, была весьма слабой. Кроме того, в этом не было смысла, поскольку Камерон не хотел, чтобы его связывали с Боуэнами. Он очень старался, чтобы солдаты приняли Карла Стюарта за Камерона Смита – так пусть же на этот раз Камерона Смита примут за Карла Стюарта.
– А ну, кланяйся мне! – прорычал он и прыгнул солдату на плечи. Они оба рухнули на землю, но испуганный солдат не догадался бросить поводья, и теперь его испуганная лошадь ржала, топала и пыталась убежать от людей, рычащих и катающихся по земле у нее под копытами.
Внезапно солдат нанес чувствительный удар Камерону в солнечное сплетение, и тут же копыто лошади скользнуло по его руке и глухо ударило по ребрам. «На этот раз Джиллиан пришлось бы лечить много синяков», – отстраненно подумал он…
Однако Джиллиан уехала. Он отослал ее. Если сегодня ночью его убьют, она никогда не узнает, как он сожалеет о том, что сделал под давлением обстоятельств.
В этот момент солдат оказался под Камероном и, получив сильный удар в лицо, обмяк и выпустил поводья. Лошадь ускакала прочь.
Камерон некоторое время лежал, тяжело дыша, потом поморщился, почувствовав боль в костях. Он освободился от лежавшего без сознания солдата и, прикрыв глаза рукой, растянулся на усыпанной листьями земле. У него еще оставался выбор. Он мог вонзить лезвие ножа между ребрами этого человека и избавиться от угрожавшей ему опасности или сохранить солдату жизнь. Но тогда солдат, видевший Камерона в лицо, сможет его узнать.
И все же Камерон понимал, что не сможет убить человека. Солдат только исполнял свой долг и проводил разведку этого участка леса. В том, что Камерон натолкнулся на него, виновата его собственная небрежность и откровенное невезение. Случись все несколькими минутами раньше или позже – и они бы никогда не встретились.
Его отец был прав – ему не хватает хладнокровия истинного воина. Обычно, когда Камерон убеждался в своей недостаточной мужественности, его охватывала ненависть к самому себе, но в этот раз он подумал только, что доктор Боуэн и Джиллиан его бы поняли.
В прошедшие два года он жаждал мстить каждому, кто связан с республикой, лишившей его всего положенного ему по праву первородства. Казалось бы, он должен был с удовольствием вонзить нож в человека, носившего на мундире эмблему Кромвеля, но Камерона мутило от отвращения при одной мысли об этом. Разве он смог бы вонзить нож в это чудо – человеческое сердце? Разве мог он пролить кровь, которая течет по венам и артериям, устроенным таким чудесным образом?
Ему не хватало хладнокровия ни для похищения людей, ни для убийства. Как заметила Джиллиан, негодяй из него не получился. После всех своих неуклюжих попыток отомстить он в конце концов понял, для чего родился.