Похититель моего сердца

Валентино Донна

– Сзади на дороге все чисто, – выдохнул Камерон, шагая рядом с фургоном. – Что впереди?

– Чисто, – с трудом удалось ей ответить.

Легким движением Камерон оперся на ступеньку, запрыгнул в фургон и устроился на скамье рядом с Джиллиан.

В ночь, когда он в первый раз проник к ней в фургон, Камерон подавил ее своим присутствием, поскольку был таким огромным, таким горячим, таким полным жизни, что, казалось, поглощал все окружающее; но сейчас, вместо того чтобы отодвигаться от него, ей хотелось прижаться к нему, пройтись пальцами от головы до пальцев

ног и убедиться в отсутствии повреждений, скорее из потребности любящего сердца, а не из заинтересованности врача.

Джиллиан радовалась, что по небу поплыли облака, потому что тени скрыли желание, которое, она была уверена, ясно читалось на ее лице. В то же время ей хотелось, чтобы ярко светила луна: Джиллиан была готова продать свою душу за возможность разгадать выражение его глаз, когда он искоса взглянул на нее. Ей показалось, что на этот раз он смотрит на нее так, как смотрит мужчина на женщину. Неужели великолепный Камерон Смит благосклонно относится к ней, Джиллиан Боуэн, женщине, которая столько лет провела в одиночестве и даже не научилась женским уловкам, не развила в себе способности очаровывать. Но как ни старалась, Джиллиан не могла разобрать, то ли в самом деле он смотрел на нее с желанием, то ли теплый взгляд Камерона был лишь результатом игры лунного света.

– Вы вернулись за мной. – В его голосе ей внезапно послышалось такое ликование, что оно затронуло в ней что-то тайное и глубоко запрятанное внутри.

Это ощущение испугало ее, но иначе, чем страхи, терзавшие ей душу до недавнего времени. Джиллиан балансировала между желанием пробить искусственную стену, которую она возвела в своем сердце, и давно выработавшейся у нее привычкой всегда защищать себя. Она хотела бы иметь больший опыт общения с мужчинами, опыт словесных перепалок, которые легко затевали другие женщины, потому что она не находила нужных слов. Как бы он не подумал, что ради него она готова пожертвовать чем угодно.

– Камерон… – прошептала она.

Он протянул руку, дотронулся до ее нижней губы, и она ощутила жар и силу, хлынувшие в нее через это прикосновение.

– Простите, что вам пришлось натерпеться страха. Я хотел бы, чтобы вы знали… Сегодня ночью я освободил вас с отцом от участия в королевском плане. Я знаю, что ваше присутствие здесь означает согласие продолжать, но кое-какие события сделали дальнейшие действия слишком опасными, и я отказался от командования отрядом. Послезавтра я уйду.

Наполовину оперившаяся надежда захлопала было крыльями, но тут же умерла, раздавленная окончательностью того, что он объявил ей.

– Послезавтра, – сказала она, зная, что это звучит глупо. Горло ее онемело, настроенное на слова, которые теперь никогда не будут произнесены между ними. – Послезавтра. Так скоро.

«Следующие три недели ваша жизнь будет принадлежать мне», – сказал он. Первые несколько дней показались ей вечностью, однако теперь Джиллиан чувствовала каждую уходящую минуту. Они провели вместе меньше недели. У нее было право еще на две недели, но их не будет.

– Вы не пострадаете от последствий.

От этого обещания

Джиллиан пришла в уныние. Он скоро уйдет. Он не собирается оставаться. Обещание, что она не пострадает, было явным напоминанием: ее глупая женская любовь, надежда на его интерес к ней ради нее самой были дурацкой фантазией. Она на какое-то время оказалась полезна Камерону Смиту, и ему было приятно, что этой ночью она вернулась за ним, старательно показывая, какой стала ручной, совсем как сокол, приученный возвращаться на руку своего хозяина.

Джиллиан сама себе была противна. Как она могла забыть хотя бы на миг о том, что он вынудил ее согласиться с ним? Как она могла забыть о его предупреждении, что привяжется к нему и воспримет его дело как свое собственное? Теперь она злилась даже на миссис Хокинг за то, что та поощряла ее мысли о любви. Но еще больше она злилась на себя за то, что, как глупая девчонка, попалась на случайный нежный взгляд, единственный поцелуй и подаренное платье, которое ей никогда не носить.

Джиллиан уже была готова обнаружить бушующие в ней чувства, но на этот раз Камерон, выйдя из темноты, позаботился о том, чтобы обрезать все связывающие их нити.

Боже, она даже не знала его настоящее имя!

– Итак, еще один день, и я избавлюсь от вас и от всего этого тайного заговора… – Она выдавливала из себя бесполезные слова, как недавно попусту нахлестывала вожжами бока Куинни.

– Да. Ваша жизнь пойдет по обычному расписанию, как будто ничего и не было.

– Вот и славно!

Джиллиан прикрикнула на кобылу, хотя Куинни и так бежала быстро и не нуждалась в подбадривании. Несмотря на то, что внешне Джиллиан прекрасно держалась, она знала, что солгала, – вернуться к прежней жизни ей уже не дано.

Глава 13

Джиллиан сидела за столом, уставившись в тарелку с недоеденными бисквитами, и тревога билась в ней с тупой настойчивостью головной боли. Никогда прежде она не ощущала такого ужаса как в это утро, поскольку, проснувшись, обнаружила, что Камерон уже ушел, а отца нет в его комнате.

Как ни хотелось ей выйти из дома и найти их, беспокойство удерживало ее на месте. Она сидела неподвижно, настолько обессиленная, что не могла шевельнуться, несмотря на желание идти, презирая себя за потребность убедиться самой, что Камерон еще здесь, и за выворачивающий душу страх – вдруг он действительно ушел навсегда.

Внезапно она услышала цоканье копыт и скрип колес маленькой коляски – это, должно быть, приехала миссис Поджетт. Разумеется, Джиллиан могла позволить, чтобы ее увидели непричесанной и небрежно одетой.

Она быстро поднялась и была уже на полпути к коридору, когда ее остановил громкий стук в дверь. Джиллиан выглянула в кухонное окно и стремглав побежала открывать. Оказывается, к ней приехала миссис Хокинг! Почтенная дама никогда раньше не навещала ее.

Джиллиан распахнула дверь. Ей хотелось, чтобы ворвавшийся порыв ветра бросил миссис Хокинг прямо в ее руки, потому что ей были необходимы ободряющие объятия, но она не знала, как их получить.